– Не будь Тьмы, как бы ты познал Свет?
Намо отшатнулся. Последнее, что он запомнил перед тем, как захлопнулась дверь, был Мелькор, стоящий закрыв глаза и стиснув скованные руки.
Он вернулся в чертог Людей, но Эльфов Тьмы там уже не было. В ту пору он вновь взялся за свою Книгу. Ибо все, что произошло, было слишком в разладе с предопределенностью Валинора. Эльфы Тьмы – Люди появились в одно время с Элдар, и ни Эру, ни Манве этого не знали. И ничего не могли сделать всемогущие, кроме как казнить их – «дабы восстановить Замысел Эру». Изначально милостивые. А он сам? Он ведь поддержал Манве… Намо застонал от злости на себя. Опять проклятая Двойственность! Но ведь он выбрал! Выбрал? Нет. Он понял – и сейчас у него есть выбор. Его мучит Мелькор? Есть два пути – встать за него или уничтожить его, чтобы совесть не мучила, вечно напоминая существованием Мелькора о его, Намо, трусости. Нет, только не это. Идти с Мелькором? С ужасом Намо понял, что хочет этого. И боится. И тут он вдруг подумал – почему не свой путь?
«Двойственность? Пусть. Пусть будет во мне. Я пойду по грани, зыбкой грани Равновесия, неся его в руках, как драгоценную чашу с напитком жизни. Свет? Если это Манве, то это не Свет. Это не моя дорога. Тьма? Не могу. Не знаю почему, но не могу. Грань, где Свет и Тьма подадут друг другу руки, поддерживая Равновесие… Это? Не знаю… Свет познают лишь те, кто знает Тьму… Так он сказал… А я их знаю?» Он мучительно хотел спросить, но кого? Манве? Нет, никогда. Эру? Почему бы и нет? Разве он не Айну, не Владыка Судеб? И он воззвал к Эру. Почему-то он знал, что Единый слышит его. Но не было ему ответа. И тогда впервые зародилась в нем сумасшедшая, пугающая мысль обратиться к Мелькору…
Он не сразу пришел к нему. Работы было много у него в те годы. В его чертогах появились Эльфы, а с ними – Орки. И снова встала перед ним эта двойная сущность бытия – неужели Орки и есть второе "я" прекрасных Детей Илуватара? Или все же Орков создал Мелькор? Так говорил Манве, но Намо уже не верил. Он помнил Эльфов Тьмы. И тогда отважился он записать в Книге их историю. И историю первой войны в Арде…
В ту пору он еще изредка посещал пиры Валар, но все тяжелее давалось ему веселье. И потому он почти обрадовался, застав у себя после возвращения с пира Ниенну. Ниенны в Валиноре сторонились – уж очень не вязалась ее вечная печаль с вечным весельем и радостью. Странная она была – сестра Намо Мандоса и Ирмо Лориэна.
Она посмотрела брату в глаза, и внезапно его охватило какое-то странное чувство, очень мучительное и непонятное.
– Тебе не жаль Мелькора, брат? – спросила она тихо и, не дожидаясь ответа, ушла. И тут Намо понял, что ищет какой-нибудь предлог, чтобы перед самим собой оправдать вдруг осознанное им желание поговорить с Мелькором. И он нашел этот предлог.
Он долго спускался по бесконечным темным лестницам и коридорам, мимо закрытых тяжелых дверей все вниз и вниз – к самому сердцу Арды, к каземату Мелькора. Сюда не проникал свет. Здесь не было звуков. Здесь время тянулось долго и мучительно даже для Бессмертных, и смерть начиналась казаться не злом, а избавлением. Но и этого не было дано Мелькору – пока.
Намо отлично видел в темноте, но здесь даже он шел с трудом, спотыкаясь. И впервые ему подумалось – а каково там Мелькору? Сто лет наедине с самим собой – самым страшным собеседником… И от этой мысли Намо стало не по себе. Он остановился перед дверью. Под рукой его она бесшумно растворилась, но Намо не вошел, отчего-то робея, а остановился на пороге, прислушиваясь к звенящей тишине и напрасно вглядываясь в темноту.
– Мелькор, – нерешительно позвал он, пугаясь звука собственного голоса. – Мелькор, ты здесь?
Из темноты послышался короткий злой смешок и звяканье цепи:
– А куда же я по-твоему денусь? Я прикован, – снова смешок. – Ауле постарался на совесть.
Голос звучал глуховато, словно Мелькор за годы одиночества отвык говорить. Намо молчал, не зная, как начать разговор, но Мелькор облегчил ему задачу.
– Ты ведь не просто так пришел сюда, Мандос. Спрашивай, я отвечу.
И добавил с издевкой:
– Вежливый гость не оставит без внимания вопросы хозяина!
Намо молча проглотил оскорбление – он понимал, что Мелькор вправе так говорить. Он набрался решительности и задал свой вопрос.
– Мелькор, скажи, зачем ты создал Орков?
– А-а, значит уже появились в твоих владениях… А почему ты считаешь, что я их создал?
– Так говорит Манве.
Мелькор зло рассмеялся.
– Конечно, что можно ждать хорошего от злодея Мелькора! Ах, бедные Дети Илуватара!
Внезапно он замолчал, и затем продолжил совсем другим голосом – с какой-то затаенной тоской и горечью:
– Не я их создатель, хотя доля моей вины здесь есть.
– Но кто тогда?
– Страх. Страх и темнота.
– Но разве не ты творец тьмы и страха?