Когда закончилось переселение неспециалистов, немцы стали выдавать адресные дощечки к дверям. При входе в дом на улице вешалась дощечка, где было указано, кто живет в этой квартире, где кто работает и кто на чьем иждивении состоит. Когда все это было сделано, немцы приказали, чтобы каждый жилец — рабочий специалист получил номер своего дома в Юденрате, пришил его на груди, под желтой латой, и на спине. Номер этот был написан на белом холсте, проштемпелеванном печатью.
Немцы предупредили, что если кто-нибудь из жильцов какого-либо дома нарушит правила ношения номеров, все жители дома, значащиеся под этим номером, будут расстреляны.
Вернулись ”специалисты” из лагеря на Широкой и работники Юденрата 8 ноября 1941 года.
Часть улиц: Немига, Островского и др. отошли в русский район по приказу гестапо. Уменьшилась территория гетто. В гетто потекла голодная, тяжелая жизнь, но и эта жизнь для многих оборвалась.
В Минск стали прибывать тысячами немецкие евреи. Одеты были они как-то странно — в пелерины с башлыками, кто в розовые, кто в синие, кто в небесного цвета; все это из ”рыбьей” кожи, а на правой стороне груди у них были пришиты шестиконечные звезды. Говорили они только по-немецки. Пришли гестаповцы, выгнали с Республиканской, Обувной, Сухой, Опанасской улиц людей и поместили там пришельцев. Провели колючую проволоку, поставили столбы и окружили этот район. Предупредили — кто подойдет к проволоке, будет расстрелян. Первые дни немецкие часовые ходили возле проволочных заграждений.
Народ подходил к колючей проволоке, где были размещены немецкие евреи. Пришельцы охотно вступали в разговоры. Оказалось — то были евреи из Гамбурга, Берлина, Франкфурта. За время существования Минского гетто их прибыло около 19000 человек. У них забрали все их имущество и объявили, что их повезут в Америку, а они попали в Минск, в гетто за проволоку. Они просили хлеба: они думали, что русские евреи могут ходить свободно, куда хотят, и покупать свободно пищу. Гестаповцы нашли для немецких евреев ”работу”. Каждую ночь, приезжая в гетто, они убивали человек 70-80 немецких евреев. Немцы заставляли их вывозить трупы на кладбище в детских колясках. Там уже всегда были подготовлены ямы, каждая — человек на триста. Когда яму наполняли трупами, ее засыпали.
20 ноября 1941 года, утро еще не наступило, а немцы и полицейские уже ходили по улицам гетто: Замковой, Подзамковой, Зеленой, Санитарной и др. Опять выгоняли людей из квартир, строили в колонны и гнали в Тучинки, к могилам. У могил была заготовлена известь, живых людей бросали в ямы. Там их расстреливали и сжигали.
Среди людей, схваченных 20 ноября, были хорошие специалисты, в которых немцы нуждались.
На место сбора выехал офицер, но взятых из гетто там уже не было. Офицер узнал, куда их повели, и поехал за город, на поле, где их уничтожали. Там оказалось, что почти все его рабочие убиты, но он узнал несколько человек и договорился, чтобы их не убивали. Один из них, хороший специалист, скорняк, фамилия его Альперович, другой — парикмахер Левин, который брил офицеров. У парикмахера на поле находились жена и дочка. ”Хозяин” уничтожения отпустил только парикмахера и Альперовича, и, издеваясь, разрешил парикмахеру взять с собой жену или дочь. Левин выбрал дочь. Офицер сказал, чтобы они никому не рассказывали о том, что видели.
Их привели на фабрику, они были белее бумаги и не могли говорить. Альперович долго болел после этого.
20 ноября погибло 7000 евреев. Люди стали забираться в специально приспособленные погреба, ямы, замаскированные комнаты, получившие название ”малин”, но и эти ”малины” не спасали — слишком неожиданны были налеты гитлеровцев. Немцы этот погром двадцатого ноября объяснили тем, что 7 ноября ”план не был выполнен”, т. е. было уничтожено меньшее количество евреев, чем потребовали власти.
Погромы и гибель некоторых руководителей подполья не ослабили движения сопротивления. Во время погрома 20 ноября 1941 г. погиб Вайнгауз; вместо него в партийную группу был введен секретарь по пропаганде Ворошиловского районного комитета партии г. Минска Пруслин (Брускинд). В конце ноября коммунисты созвали общую партийную конференцию. Руководил этой конференцией ”Славек”. Представителем партгруппы гетто был выделен Гебелев. С этого момента начинается систематическая отправка людей в партизанские отряды. Общая партийная конференция постановила: партийную организацию строить по принципу десяток. Во главе каждой десятки стоит секретарь. Десятки образовывались исключительно на основании личного знакомства и рекомендации. Все секретари десяток были связаны с уполномоченным зоны. Всего было 4 зоны, и гетто являлось одной из зон. Партконференция создала подпольный партийный комитет. Секретарем был избран ”Славек”.