— Хауэр?! — спросил совершенно охреневший кактус. Он тоже не любил, когда его будят.
— Да, Рутгер Хауэр — мой любимый актер, — невозмутимо ответила Майя через алеф. — Так вот, мы познакомились вчера в Эйлате. Я там в полиции работала.
— Блядь, — выругался кактус. Он, как и все нормальные люди, не любил полицию.
— Это водная полиция, точнее, морская, — возразила Майя. — Мы плаваем в море и следим за тем, чтобы люди не нервировали рыбу. Кстати, штраф — семьсот тридцать шекелей.
— Блядь, — сказали мы с кактусом.
— Но я Илюше никаких штрафов не выписывала, — успокоила нас Майя через алеф. — Мы с ним трахнулись, потом решили создать рок-группу и сразу приехали к тебе. А, нет, сначала мы еще раз трахнулись. Кстати, можно душ принять, а то я с дороги?
Мы с кактусом не успели ничего ответить, а она уже скрылась в ванной.
Я подошел к окну. За окном шел дождь, дождь будущего, как в великом фильме «Бегущий по лезвию»; в фильме, где играл великий Рутгер Хауэр, любимый актер Майи через алеф; под дождем, как рыбы, которых нельзя третировать — штраф семьсот тридцать шекелей, — плавали люди, где-то там в поисках водки плавал Илья, которого Майя через алеф не стала штрафовать, а трахнулась с ним, и они решили создать рок-группу.
Я прижался к стеклу.
— Я буду задавать вам вопросы, а вы расслабьтесь и отвечайте на них как можно проще. Тест на способность сопереживать. Расширение капилляров при так называемой реакции стыда. Расфокусировка зрачка, непроизвольное расширение роговицы.
— Готовы?
— Да.
— Дорот Ришоним, пять?
— Моя квартира. Съемная.
— Хорошая квартира?
— Вполне. Это уже тест?
— Просто разминка. Вы в квартире…
— Это тест?
— Да. Вы в квартире, и вы один…
— Почему?
— Может, все осточертело и захотелось побыть одному. Или вам двадцать лет и вы уснули после своего дня рождения…
— Тогда это не Дорот Ришоним, пять. Это квартира моей бабушки на Соколе…
— Не имеет значения. Это абстракция. Так вот, вы видите тестуда сулькату.
— Тесту… Кто это?
— Черепаха. Она держит на спине дюжину слонов, слоны держат мир, и вдруг вы почувствовали дрожь и скрежет. Дрожь странная, болезненная, словно дрожит мир, но не так, как при землетрясении, а от озноба. Скрежет похож на голос Тома Уэйтса, замерзающего в глухой степи. А потом звучит Моцарт. Соната № 11, часть третья, Rondo alla turca.
Моцарт звучит и прямо сейчас. Это Илья, он спрашивает, есть ли у меня кола. Я молчу. Это не тот Моцарт, что мне нужен. Я жду Дашиного Моцарта. Илья все понимает, дает отбой, покупает колу и выходит под дождь. Майя через алеф стоит под дождем душа. Рыб нельзя нервировать. Штраф семьсот тридцать шекелей. Хочется стать рыбой. Илья купил водки и плывет под дождем. Шабат. Семь двадцать утра. Загорается рекламный стенд: в загробном мире вас ожидает новая жизнь. Не упустите свой шанс.
— Время еще есть, — усмехается любимый актер Майи через алеф. Он успел встретиться с тем, кто его сотворил.
— Чем могу помочь? — спросил Создатель.
— Исправить свои ошибки, — ответил созданный.
— Что тебя не устраивает? — удивился Создатель.
— Смерть, — ответил Рутгер Хауэр.
Через два часа и пятьдесят минут я скажу тебе то же самое. Ну если ты, конечно, есть.
Ощущение какой-то недосказанности
Илья пришел в 7:45, победно позвякивая бутылками в рюкзаке. Майя через алеф все еще была в душе.
— Если что-то сейчас и придает моей жизни осмысленность, то только Майя. И водка еще, конечно, — сказал Илья, разливая по первой. Было 7:47 утра. Шабат. И мы выпили по первой.
— А почему она через алеф? — спросил я, кивая на шумящий душ с Майей внутри.
Вместо ответа Илья налил, и мы выпили по второй. Было 7:52. Шабат.
— Вы в Эйлате познакомились?
— Ага, прямо в море. Ночью. Представляешь, я в море, она в море, а вокруг все светится. Майя объяснила, что это моллюски такие, они, когда ебутся, — светятся. В общем, мы тоже стали… ну это… светиться. Так и познакомились.
Ровно 8 утра. Пьем по третьей — за знакомство.
8:14. Шабат.
Илья:
— Давай еще по одной, а то ощущение какой-то недосказанности.
Пьем.
8:20. Выходит из душа Майя. В домашнем халатике. Майя — через алеф, а по ее халатику бегают бегемотики. Майя через алеф в халатике с бегемотиками смотрит на мокрого Илью и говорит:
— А вы знаете, что душ — это одомашненный дождь?
Мы не отвечаем. Пьем. Втроем.