И посреди этого ничего, прямо посредине того, что ты еще не создал, — горел красный свет. Светофор, регулирующий ничего посреди ничего. Илья вовремя затормозил, а то наверняка потом пришел бы штраф. Мы остановились посреди ничего и уставились на этот светофор. Обычная железяка с тремя лампочками. Местами ржавая железяка. Но посреди этого ничего железяка смотрелась как поцелуй Иуды. А может, и была им.
Красный свет не переключался минут пять. Или десять. Ну или, как говорил Иоанн Богослов: «как бы полчаса». Это были как бы полчаса, несовместимые с жизнью. Как бы полчаса и как бы жизнь. А еще — сверху звучал голос. Голос был тоже железный и тоже местами покрыт ржавчиной. Ржавый металлический голос без остановки повторял: миллионный день с начала новой эры наступит 28 ноября 2738 года. Миллионный день с начала новой эры наступит 28 ноября 2738 года. Миллионный день с начала новой эры наступит 28 ноября 2738 года.
Потом как бы полчаса закончились, и включился желтый. И ржавый металлический голос тоже сменил пластинку: Богу все равно, есть он или нет. Богу все равно, есть он или нет. Богу все равно, есть он или нет.
Я наконец узнал этот голос — голос Бога, которого нет. Бога, которому все равно, есть он или нет. Мы стояли посреди ничего, горел желтый, а Богу было все равно, есть он или нет.
А потом голос замолчал, и светофор переключился на зеленый. И мы поехали дальше.
Я, кстати, потом посчитал — миллионный день с начала новой эры действительно наступит 28 ноября 2738 года.
Ну это было сильно потом, а тогда — тогда мы поехали дальше. В голове — одуванчик.
«Великая железнодорожная симфония» — она обязательно попадет в рай для песен
Долгое время мы ехали молча. Даже Леонард Коэн молчал. Каждый пытался убедить себя, что ему это привиделось, и каждый боялся даже посмотреть на другого, чтобы не дай бог убедиться, что это было на самом деле. Хотелось провести внутреннюю дезинфекцию, вытравить из себя, стереть, погасить чем-то этот красный свет, который горел ноющей болью где-то внизу и слева; отчаянно нужно было заклеить крест-накрест рот ржавому голосу, застрявшему где-то в районе копчика, и если можно — еще ни о чем не думать: ни про голос, ни про красный свет.
И тут нас догнала «копейка». И эта самая бог знает откуда взявшаяся в Иорданской долине «копейка» неизвестно какого цвета вернула нас обратно в жизнь. Задних фар у этой «копейки» не было, номеров тоже. В машине сидели семь человек, и все семь, включая водителя, хлопали в ладоши и пели: ох, нехило быть духовным — в голове одни кресты. Как потом выяснилось, парни были рок-группой, назывались «Братья Карамазовы» и тоже ехали на фестиваль. Какое-то время обе машины ехали рядом, и мы все хором пели: по Голгофе бродит Будда и кричит «Аллах Акбар». Потом «копейка» подмигнула нам отсутствующей фарой и умчалась вперед, и, как ни давил Илья на газ новенькой «тойоты», скрылась за горизонтом. Ну зато Илья и Майя решили, что зачинать своего ребенка они будут под БГ. А «Великая железнодорожная симфония» — она обязательно попадет в рай для песен.
Чертовски крепкий бедуинский кофе
Мы свернули налево на дорогу 90 и сразу за поворотом увидели мужика. Или старика. Его лицо было похоже на лужу, в которую бросили камень. Причем круги по лицу мужика от этого камня разошлись какие-то прямоугольные, а не круглые; и из-за этих кругов было непонятно, сколько ему лет — сорок или семьдесят. Мужик стоял, облокотившись о горизонт, и смотрел куда-то за горизонт. Илья остановил машину и спросил мужика:
— Подбросить?
Мужик показал на слуховой аппарат у себя в ухе и заорал:
— Говорите громче, пожалуйста.
— Подбросить? — заорал в ответ Илья.
Мужик продолжал не слышать Илью:
— Я не знаю, куда я иду.
— Отлично, поехали туда вместе, — сказала Майя.
— О, вас я слышу, — ответил ей мужик и сел в машину.
И мы поехали дальше.
Илья и мужик разговаривали по дороге. Мужик был похож на Дэвида Линча. Ну не на самого Дэвида Линча, а на Дэвида Линча, играющего Дэвида Линча в сериале Дэвида Линча. Поэтому и разговоры их были похожи на разговоры в сериале Дэвида Линча.
— Иерихон, — показал рукой налево Илья.
— Иерихон, — голосом как иерихонская труба протрубил мужик.
— Тут евреи впервые вошли в Землю обетованную, — это Илья.
— Тут евреи впервые вошли в Землю обетованную и истребили всех жителей Иерихона, — это мужик сказал.
Илья добавил:
— Кроме проститутки Раав.
— Проститутке Раав Иисус Навин сохранил жизнь, — в свою очередь сообщает мужик и поглядывает на ноги Майи, длинные, как библейская история.