Magma и сказал, что это Тора на кобайском, вот тогда его и выгнали, как будто он не правоверный еврей, а какой-то там Дэйв Мастейн, которого выгнали из «Металлики» за пьянство, и тогда Ицхак пошел в армию, потому что он не знал, куда еще идти, а полетов на планету Кобайя еще не было, ну потому что планеты Кобайя не существует; русский еврей Поллак развозил ночью проституток, чтобы заработать на обучение в университете, но однажды одна из девушек с грудью четвертого размера и самыми добрыми в мире глазами, прежде чем подняться к клиенту, решила задачу, которую он никак не мог решить, и Поллак бросил развозить проституток, и университет тоже бросил, и пошел в армию; марокканский еврей пошел в армию, потому что надеялся устроиться на работу в ирию, а без службы в ЦАХАЛ нельзя устроиться на работу в ирию; а я пошел в армию, потому что Даша не брала трубку, нет, я, конечно, повестку получил, но в армию я пошел не потому, что получил повестку, а потому, что Даша не брала трубку; а маленький бог без сисек учил нас, здоровенных парней, как выживать в мире, который неправильно придумал Бог большой, но это очень трудно — выживать в неправильно придуманном тобой мире, и тот, кого любил маленький бог без сисек, тот, с которым она гуляла по трамвайным рельсам и с которым запланировала внуков, так вот, его убили, а маленький бог выплакала свои глаза, и они стали безалкогольными; получается, ты не только убил любимого маленького бога без сисек, ты еще и убил всех запланированных внуков маленького бога без сисек; а потом наступил шабат, а в израильской армии отпускают солдат на шабат домой, а у верующего в тебя Ицхака не было дома, вернее, он был, но его там не ждали, потому что Ицхак неправильно верил в тебя, и я позвал его к себе, и мы пошли в «Регу», и там Ицхак обрел истинную Веру, и они с Верой трахались в моей квартире как сумасшедшие, а я сидел на лавочке перед своим домом с двумя М-16, моим и Ицхака, и звонил Даше: оставьте сообщение, перезвоните позже, а жизнь иногда выглядит так, как будто сценарий к ней писали братья Коэны и снимали они же, вот такая у нас была жизнь; а в Корее альбом «Кино» «Это не любовь» был выпущен под названием «Это Не Июъвь», а Даша не отвечала, а Ицхак с Верой продолжали трахаться, и если это не июъвь, то я не знаю, что такое июъвь; а потом мы вернулись в армию и фильм братьев Коэнов превратился в сериал братьев Коэнов, и был кросс, и был Моцарт, Соната № 11, часть третья, Rondo alla turca, это араб взорвал бомбу, он хотел убить нас и убил бы, но сержант Армии обороны Израиля спасла всех, накрыв бомбу своим телом, а Моцарт, услышав взрыв, замолчал; ой, сказала маленький бог без сисек, а увидев кровь, поправилась — то есть блядь; саундтреком к смерти играл БГ кровью на песке, все люди братья, а маленькая девочка Света посмотрела безалкогольными глазами куда-то вверх, и они вдруг стали прежнего цвета теплой водки, и если бы ты не спрятался, то мог бы прочитать в глазах маленького бога просьбу к Богу большому: просто посмотри мне в глаза и скажи, что это воля твоя; но ты, Бог большой, не осмелился тогда посмотреть в глаза маленького бога, ты даже мне в глаза сейчас не смотришь, а рассматриваешь бутылки, которые я принес сдавать, я смотрю, куда смотришь ты, и узнаю эти бутылки от сломанной водки, мы поминали этой водкой маленького бога, тогда в мире сломалось все — сначала хамсин, потом время, потом сломанное время срослось неправильно и пришлось ломать заново, и водка тоже сломалась, сломалось все, кроме нас: русского еврея Поллака, марокканского еврея Ионы и верующего в тебя еврея Ицхака, — мы поминали маленького бога по-русски: молча, остервенело, не чокаясь, вернее, Ицхак сидел в одиночной камере за то, что убил араба, который убил нашего маленького бога, но он был с нами; а ты и твой второй играли нами в крестики-нолики, а еще уговаривали меня вернуться на твою почту, ту, что на Агриппа, 42, — проклятое место, булгаковская Голгофа, а может, не только булгаковская; а вы, ты и твой второй, хотели, чтобы я продолжал отвечать на письма к тебе, и пообещали, что Даша вернется, вернее, сказали, что Дашу только Экклезиаст может найти, тот, который лабрадор, а еще ты сказал, что у тебя нет ничего святого, а твой второй подтвердил, что нет и не может быть, и у него, ну, у твоего второго, тоже нет и не может быть ничего святого, а Эдик сказал, что найдет Дашу, если у меня сохранилась какая-то вещь с ее запахом, и я дал ему майку, ту, которая была на Даше в то счастливое утро десять лет назад, — ту, с надписью «Лучше не будет», и мы обнялись с лабрадором, и он ушел…