Я свернул с Дэймен-авеню налево, на Диккенс-авеню, и снова направился на запад. Сейчас мы находились в районе, который еще не определился — станет ли он исключительно жилым или же останется полупромышленным. Я проехал еще около мили и свернул направо. Теперь мне предстояло проехать три квартала строго на север по тихой улице, а потому я имел возможность видеть картинку сзади себя довольно отчетливо.
На расстоянии одного квартала автомобиль-седан сделал точно такой же поворот.
Это не было совпадением. Мы оставили все совпадения валяться в пыли в нескольких милях отсюда.
Я заехал на заброшенный участок со зданием, в котором когда-то размещался банк, — сбоку находилась подъездная дорожка. Кое-где на территории валялся мусор. Не могло быть никаких оснований — никаких разумных оснований — заезжать сюда в вечернее время.
Я проехал по подъездной дорожке и остановился. Мне хотелось сделать так, чтобы тому, кто сидел на хвосте, было хорошо меня видно. Двигатель глушить не стал. Порывшись в бардачке, нашел пустой конверт.
Автомобиль-седан проехал по дороге мимо. Он слегка сбавил скорость: сидящий за рулем человек, по-видимому, пытался на ходу подсмотреть, чем я там занимаюсь. Если бы у него имелся какой-нибудь наблюдательный прибор и он мог бы увидеть, что происходит внутри моего автомобиля, то, по-видимому, подумал бы, что я кого-то жду.
В общем, седан проехал мимо. Выбора не было. Он слишком бросался в глаза на боковой улочке, по которой почти никто не ездил. Поскольку я сидел на заброшенной парковке и глазел по сторонам, он не мог просто так взять и остановиться.
Я написал на конверте записку, сфотографировал встроенным фотоаппаратом смартфона — чтобы не забыть подробности — и вышел из автомобиля.
Воздух здесь был холодный, как взгляд тещи. Место открытое, и ветер, казалось, дул со всех сторон. Я нарочито внимательно осмотрелся по сторонам — будто бы хотел убедиться, что за мной никто не наблюдает.
Затем подошел к окошку кассира и засунул конверт в имеющийся под ним лоток.
Вернувшись к автомобилю, я сел в него и выехал с парковки на улицу, по которой сюда приехал, но на этот раз направился в противоположном направлении, то есть в сторону юга.
— Твой ход, — сказал я, глядя в зеркало заднего вида.
Я ехал на средней скорости, почти не отрывая взгляда от зеркала. Я находился уже более чем в двух кварталах от того места, где оставил конверт (то есть уже почти подъехал к Диккенс-авеню), но седана все еще не было видно.
Так я и думал: он не поедет вслед за мной.
Он попытается выяснить, что же я засунул в лоток под окошком кассира.
35
Я свернул направо, на Диккенс-авеню — то есть в направлении дома. Наверняка именно так полагал сидящий у меня на хвосте человек, поскольку я жил в двух милях на юго-запад от этого места.
Однако я не поехал домой. Я повернул на следующей улице направо и стал двигаться на север, обратно к заброшенному банку, но так, чтобы подъехать к нему с другой стороны.
Я выбрал это место не просто так. Давным-давно, когда я еще только начинал работать детективом, мы поймали вора-карманника, действовавшего в данном районе. На протяжении недели нам поступило сразу несколько жалоб. И не нужно было быть Шерлоком Холмсом, чтобы заметить, что связывало всех пострадавших от рук вора. У жертв имелась одна общая черта: последнее, что они делали, прежде чем кто-то опустошал их карманы, — это снимали деньги в местном банкомате. Не в том, до которого можно дотянуться из окна автомобиля, а внутри вестибюля со стеклянными стенами, который запирался на ночь, но был открыт в течение дня.
Особенность заключалась в том, что карманник не просто воровал бумажник, а немедленно шел к ближайшему банкомату и снимал с банковского счета жертвы столько денег, сколько позволял установленный банком лимит.
«Как может вор так быстро узнавать пин-код?» — удивлялся я, будучи тогда еще молодым энергичным детективом. Он, конечно же, мог пользоваться какой-нибудь хитромудрой компьютерной программой, однако события происходили несколько лет назад, когда программное обеспечение такого рода не было широко распространено. Кроме того, часто он оказывался у банкомата через каких-нибудь несколько минут, а то и секунд.
Я провел некоторую исследовательскую работу, в ходе которой обратил внимание, что вдоль одного края примыкающей к банку территории растут деревья. Я решил потратить немного времени на наблюдение, сидя в обычном — без опознавательных знаков — автомобиле, припаркованном чуть поодаль на этой улице. Три часа спустя белый подросток, вполне подходящий под описание подозреваемого, влез на дерево и направил бинокль на вестибюль, в котором располагались банкоматы…