Таши почувствовал, что лицо у него непроизвольно дергается, каждый мускул пляшет сам по себе, словно бьющийся в припадке шаман, проникший духом в верхний мир. Таши с силой провел рукой по лицу, стараясь прогнать постыдную дрожь, резко отвернулся и стал смотреть на реку, где медленно двигались плоты, перевозящие детей, женщин и стариков. Мужчины как и прежде остались на отмели, но теперь почти все они повернулись к низкому луговому берегу и спешно готовили оружие. Там, из пересохшего утреннего марева катилась к берегу знакомая лавина птиц и визжащих карликов.
Мелькали черточки пик, мозолистые трехпалые ноги гулко ударяли в землю, бесновались на птичьих спинах лилипуты, обозленные, что добыча ускользает из-под носа.
Таши зарычал и, скатившись с обрыва, бросился в реку. Он плыл, сильно загребая правой рукой, а левой держал над головой лук с туго натянутой бычьей жилой. Лишь бы успеть на отмель прежде, чем карлики поймут, что туда вброд не добраться. Успеть выстрелить, прежде чем враг растворится в желтеющей степи! Выстрелить хотя бы один раз. Расплатиться за прежнюю неудачу и позорное бегство!
Сыновья тура спустили луки все разом, ударив по диатритам, когда те были у самой кромки воды. Две сотни стрел пропали впустую: они безвредно скользили по плотному перу, отскакивали, не причинив урона. Лишь одна птица, которой боевая стрела вошла в глаз, заметалась, бестолково кружа, забила обрубками крыльев и рухнула, вспенивая воду и придонную грязь.
Карлик откатился в сторону, поднялся было на четвереньки, собираясь бежать, но в ту же секунду его разом продырявило несколько стрел, так что больше он уже не поднялся.
Наездники гнали своих бегунов в воду, но как и в прошлый раз птицы не осмелились войти в реку глубже чем по колено. Карлики напрасно улюлюкали и кидали дротики – брошенные немощной рукой они не достигали отмели. Второй залп лучников вообще не сбил ни одной птицы, но все же диатриты поняли, что их положение не так уж безопасно. Нападавшие развернули птиц прочь от берега. К этому времени Таши уже нащупал ногами дно и тоже вступил в битву. Стрелять, держа лук горизонтально, чтобы он не коснулся воды, было трудно и непривычно, но все же тонкая неоперенная стрела вонзилась в открывшуюся спину отходящего всадника и разом сшибла его на землю. Таши захохотал: он все-таки вернул диатритам их кость! Вторая сшибка с чужинцами закончилась в пользу людей, хотя и на этот раз их оборонила река.
С того берега махали руками, разрешая переправу. Таши вздернул над головой лук и поплыл наискось, загребая против течения, чтобы не так сильно снесло во время переправы.
* * *
Время шло суматошное, полное новостей и тревог. Прежде всего, хозяйки, призванные на место несостоявшейся битвы, распорядились быстро и решительно: до тех пор, пока род тура не устроится на новом месте, все малые дети и беременные женщины остались в селении зубров. Восемь невест, впрочем, после тщательного осмотра и долгого совещания были выбраны.
Оказалась среди них и черноглазка, напомнившая Таши Унику, и круглолицая веснянка. А вот высокую девушку старухи не отобрали. Может, угадали характер, или бедра девушки показались узковаты – тяжело рожать будет, а возможно, просто другие невесты больше приглянулись.
Сидеть нахлебниками гости не захотели и уже на следующий день вышли вместе с хозяевами на заготовку рыбы. Здесь их ждала новость, заставившая встревожиться не только колдунов, но и всякого иного человека. В одну ночь река спала, потеряв чуть не половину воды. Боковые излучины и овраги обсохли уже давно, а теперь обмелел стрежень, которого никогда не затрагивала даже самая сильная засуха. Там, где еще вчера мужчины, по грудь в воде с трудом удерживали рвущиеся по течению плоты, теперь горбился облепленными тиной камнями новый остров. И если бы сейчас диатриты появились на том берегу, они бы прошли на остров с легкостью.
Впервые люди испугались, что река может не защитить их.
Сыновья тура спешно отправились на закат. Белоструйную они пересекли через четыре дня и вскоре сообщили, что собираются занять предгорья Темного кряжа. Дальше, на загорных равнинах жили свои племена, которым не понравилось бы появление беженцев, поэтому пришлось останавливаться на горной стране. Теснины, быстрые речки и густые леса Темного кряжа были издавна облюбованы горными великанами, однако, их в расчет никто не принимал. Горным великанам, несмотря на всю их ужасающую силу, придется прятаться в скалах, уходить, если найдется куда, или, вернее всего, погибать в неравной борьбе с дружными и хорошо вооруженными пришельцами.
Гонцы сообщили, что Белоструйная тоже изрядно обмелела, и, если бы не правобережные горные ручьи, то и вовсе бы остановилась.