Его сила, казалось, заполнила всю комнату, лишив возможности дышать. Моя волчица не стала двигаться по черному тоннелю внутри меня. Нет, она была намного ближе. Я ощущала, как она перемещается внутри меня, легкое касание меха и когтей внутри моего тела.
— Ричард, прошу тебя, что-то не так. Помоги мне.
Ко мне подошел Криспин. Он шел сквозь все возрастающую силу. Все еще нагой, все еще чужой, но подошел ко мне именно он.
— Не трогай ее, — прорычал Ричард.
Шанг-Да заговорил, все еще стоя на коленях:
— Ульфрик, пожалуйста, ты призываешь ее зверя, но у нас все еще остается та же проблема. — Он всматривался в Ричарда. Я никогда не видела подобного взгляда у шанг-Да, такого умоляющего.
Джамиль встал по другую сторону на одно колено:
— Пожалуйста, Ульфрик, твоя сила душит всех нас. Ты вызываешь наших волков.
Криспин уже стоял передо мной. Он не стал ко мне прикасаться, потому что Ричард попросил этого не делать. Очко в его пользу. Он ничего не делал плохого. Фактически вид его голубых глаз, глаз тигра, не дал мне думать о том, что я вот-вот начну выворачиваться мехом наружу.
Джейсон стоял к нам ближе всех, но мне кажется, он ощущал моего волка, рвущегося наружу. Он это прекрасно понимал и не стал добавлять свою силу к силе Ричарда. Джейсон отошел к остальным оборотням. Он вошел в зону досягаемости Ричарда, но встал на четвереньки, а не на одно колено. Он опустил голову и пополз к большему мужчине.
Я видела этот жест раньше, в исполнении Джейсона и других волков. Это была попытка извиниться перед Ричардом за свою провинность. Джейсон так же пытался улучшить всю ситуацию в целом. Только Ричард продолжал стоять там, заполняя комнату жаром своей силы и усложняя все. Почему последнее время все неприятное связано с Ричардом? Или со мной? Никогда не забывайте про меня. Я тоже умею все усложнять, но не в этот раз. Я очень боялась сегодня что-то нарочно испортить.
— Ричард, — начала я, — ты нашел амулет?
Он повернулся, и было такое чувство, что его сила превратилась в некоего монстра и, обернувшись вокруг него, уставилась на меня из его янтарных волчьих глаз. Я не знаю, было ли дело в этом взгляде или в силе, но внутри меня произошел взрыв меха. Я споткнулась, и только рука Криспина не дала мне упасть.
В момент, когда он до меня дотронулся, волк отступил. Я смогла снова дышать сквозь силу Ричарда. Я вцепилась в руку Криспина и второй рукой тоже, и вдруг мир будто бы обрел снова опору. Я ждала, что поднимется белый тигр, но этого не произошло. Я просто почувствовала себя лучше.
Сила Ричарда рванулась вперед вместе с его голосом, как что-то плотное и осязаемое, врезавшееся в меня.
— Я сказал, не прикасайся к ней!
Криспин вздрогнул вместе со мной, будто то, что делал Ричард, он ощущал наравне со мной. Но вертигр помог мне удержаться на ногах и заслонил меня своим телом от Ричарда. Это было галантно с его стороны, но если что-то и могло еще больше вывести Ричарда из себя, так именно это.
Он рванулся к нам размытым пятном скорости, гнева, силы, а я все стояла, завернутая в полотенце, держа одной рукой пистолет, а второй вертигра. Если я не собиралась стрелять в Ричарда, у меня был только вариант отступить.
Глава 48
Криспин стремительно выступил вперед, загородив меня собой. Алекс Пинн, второй вертигр, внезапно оказался возле Криспина. У меня не было времени, чтобы решить, хорошо это или плохо. Все, на что у меня хватило времени, это понять, что пистолетом я не воспользуюсь.
В этот момент размытое пятно, которое было Ричардом, встретилось со стеной, образованной Шанг-Да и Джамилем. Они воспользовались своей сверхъестественной скоростью, чтобы оказаться перед ним. Их сила и потусторонняя энергия были настолько велики, что их столкновение по интенсивности напоминало небольшой взрыв.
— Ульфрик, приди в себя! — Прокричал Шанг-Да.
Джамиль пытался остановить Ричарда, не причинив ему боль и не поранив себя самого. Ричард всерьез занимался работой с весами и каратэ. Сдерживать его, не нанося вреда, долгое время не представлялось возможным. Или они окажутся перед необходимостью причинить ему боль, или он ранит кого-то из них.
Шанг-Да решил еще раз попробовать его уговорить.
— Ульфрик, пожалуйста.
Гнев Ричарда вскармливал его зверя, его силу. Я не могла дышать, настолько все ею пропиталось. Его волк вливался в меня, пробуждая моего собственного. Только ярость. Я знала вкус этой ярости. Я знала ее, как истрепанные ботинки или любимый свитер. Тот, что в силу своего статуса дает вам ощущение тепла и безопасности. Именно так действовал на меня мой гнев в течение многих лет. Это была единственная эмоция, которая рождалась именной по моей инициативе. Она полностью заменила горе, радость и любовь. Моя ярость была для меня когда-то всем. Мне казалось, что походы к психотерапевту помогли мне взять под контроль этот безграничный гнев, но теперь я стояла там и понимала, что помогли мне не эти сеансы, а метки вампира. Я поделилась своей яростью с Ричардом через эти метки, передала ему свой гнев. Большая часть моей ярости ушла к более рассудительному Ричарду, а ко мне его спокойствие.