— Я это игнорирую, — ответила я.
— Да, но они — твои шрамы, так что они беспокоят и тебя. Я всего лишь наблюдаю реакцию людей. — Он снял галстук и бросил его на пол.
Я пожала плечами.
— Я не знала, что тебе так интересно, как люди реагируют на мои шрамы.
Он улыбнулся мне, потом снял пиджак.
— Я люблю наблюдать за людьми, ты же знаешь.
— Все ликантропы делают это, я думаю, это так же, как лев наблюдает за стадом газелей. Ты ищешь самого слабого.
Он покачал головой и начал расстегивать рубашку.
— Мне всегда нравилось наблюдать за людьми, но тогда я еще собирался стать актером. Мы собираем привычки так же, как другие марки.
Я задумалась над этим.
— Думаю, в этом есть смысл.
— Ты надела каблуки, когда мы последний раз здесь были. Сними их.
Казалось, что с того момента уже прошло несколько дней. Я была полностью истощена всем этим семейным дерьмом, свидетелем которого я стала. Джейсон выглядел лучше, будто истерики в автомобиле вовсе не было. Было что-то у него в глубине глаз, но в целом он казался таким же, как обычно. Я знала, что это ложь, просто не может это все быть правдой. Это заставило меня задаться вопросом, как часто Джейсон прятал всю эту эмоциональную сумятицу в Сент-Луисе. Если так, то он все это время скрывал свои чувства.
— Что? — спросил он. Его рубашка была расстегнута спереди, оставались только французские манжеты, перетянутые запонками, которые надо было расстегнуть.
— Я просто задумалась, как часто ты это делал в Сент-Луисе.
— Что? — переспросил он.
— Притворялся, что все прекрасно, когда на самом деле все было не так.
Его голубые глаза стали серьезными, и часть напряжения выглянула в них на секунду. Потом он улыбнулся мне, и улыбка заполнила глаза.
— Я поем, если ты закажешь еду и на меня. — Он подошел ближе. И тут мне захотелось попятиться от него. Он ничего не сделал, правда. Выражение на его лице все еще было приятным. Но было что-то даже в том, как он стоял, что меня смущало.
— Я поем, потому что ты права, — сказал он, — я не обязан хотеть есть, пока я под этим, — он коснулся моего лица, — напряжением.
Одна лишь игра коников пальцев, заставила меня вздрогнуть. Я закрыла глаза, не уверенная, действительно ли их закрываю, чтобы не мешать ощущениям или для того, чтобы не видеть его лица. Его глаза теперь не улыбались. Они были наполнены чем-то взрослым, нематериальным и … смущающим.
Его рука скользнула вдоль моего подбородка, лаская мое лицо. Он поцеловал меня, на каблуках я была его немного выше. Отличие в росте было достаточно существенным, чтобы заставить меня открыть глаза. Внезапно я посмотрела на него с расстояния в несколько дюймов.
— Ты выглядишь пораженной, — заметил он мягко.
Я сглотнула, прежде чем смогла совладать с голосом, и проговорила странно хрипло:
— Я думаю, я и правда поражена.
— Чем? Мы и раньше целовались.
Я его смутила. Но я не могла подобрать слова… Я облизнула внезапно пересохшие губы.
— Я не знаю.
— Ты выглядишь почти… испуганной, — продолжил он почти шепотом.
Я отступила от него достаточно далеко, чтобы он не смог до меня дотянуться. Теперь было лучше.
Он опустил голову набок и посмотрел на меня:
— Ты возбуждена, — проговорил он, он казался удивленным.
Я подошла к небольшой кушетке в дальней стороне комнаты рядом со стулом. Я села и старалась на него не смотреть, пока снимала туфли и ставила их возле стула.
— Поговори со мной, Анита, — попросил он.
— Давай закажем еду, — сказала я.
Он подошел и встал на колени рядом со мной. Его рубашка все еще была застегнута только на манжетах. Рама ткани вокруг гладкой груди и мышц живота, которые напряглись, когда он опускался на колени.
Я отвела взгляд, и он встал. Он положил руку на мое запястье. Мой пульс взвился от этого прикосновения. Я встала и оказалась пойманной между Джейсоном и кушеткой. Я начала падать назад. Он сделал один из тех нереальных шагов «слишком быстро, чтобы заметить». Просто внезапно он встал и потянул меня за собой, держа за запястье. Кончилось тем, что я повалилась на него, и он поймал меня, обхватив за талию. Мы были одного роста, ведь теперь каблуков уже не было.
Я осталась стоять и смотреть ему в глаза с очень близкого расстояния, слишком близкого. Я зашевелилась, почти вырываясь.
Он выпустил меня и спросил:
— Что случилось?
Я открыла рот и закрыла его, стараясь дышать глубже, и наконец смогла ответить:
— Я не уверена.
— Лжешь, — ответил он.
Я нахмурилась, глядя на него.
— Я не лгу.
— Обычно, я не могу сказать, когда ты лжешь. Ты даже не пахнешь, когда лжешь, но твой пуль, он ускоряется, и твои глаза выдают тебя. Что случилось, Анита, пожалуйста, расскажи мне.