Марк посмотрел на часы: восемь утра. Значит, в Париже час ночи. Он нашел в своей электронной записной книжке телефон архивиста из «Сыщика». Жером не спал.
— Ты на часы смотрел? — пробормотал он.
— Я в поездке.
— Где?
— Малайзия. Жером захихикал;
— Реверди?
— Если скажешь Вергенсу, я…
— Никому ничего не скажу.
Он не врал. Погрязший в своих архивах, Жером открывал рот, только если к нему обращались. Марк постарался придать своему тону как можно большую мягкость:
— Я тут подумал… Можешь кое-что для меня проверить?
— Говори.
— Я хочу, чтобы ты поискал в досье на Реверди: он действительно родился от неизвестного отца?
— Да. Известно только имя матери. Моник Реверди.
Ни малейшего колебания. Память Жерома стоила любых компьютеров. Марк продолжал:
— Можешь связаться с Управлением по санитарным и социальным вопросам, чтобы выяснить, кто его отец?
— Для нас ни за что не откроют дело.
— Даже с помощью твоих знакомых?
— Попробую.
— А можно узнать, не обращался ли сам Реверди с запросом, чтобы установить имя своего отца?
Жером снова засмеялся:
— Я сам об этом подумал.
— Когда получишь информацию, скинь мне по мейлу.
Марк поблагодарил и положил трубку. В этот момент тошнота снова дала о себе знать. Он существовал вне времени, его организм путешествовал в обратном направлении, от этой бессонной ночи к той, которая сейчас была во Франции. Муки усугублялись голодом. Надо было бы срочно поесть или свалиться в постель, но в его ушах по-прежнему звучал голосок перепуганного ребенка. Он увидел окаменевшее лицо, напряженные вены на горле. Ему захотелось выпить кофе.
Обслуживание в номерах в этом отеле не предусматривалось. Марк спустился на первый этаж, где стоял автомат с кипятком. Но пакетиков с растворимым кофе не оказалось. Он был вынужден довольствоваться чаем, безвкусным «Липтоном», его пришлось долго настаивать. Покачивая пакетиком, как маятником, он пытался привести в порядок мысли, беспорядочно крутившиеся в голове.
Поездка обещала стать плодотворной. Он в Малайзии менее суток, а уже столько открытий. Система кровопускания. Новый аспект личности Реверди, «методичного убийцы». Почти стопроцентная уверенность в том, что Линда Кройц подверглась такой же пытке. Такая деталь, как сахар, заставляющая подозревать вампиризм…
А теперь еще этот детский голос, позволявший предположить травму, нанесенную отцом. В памяти Марка снова возникло изможденное, окаменевшее лицо переставшего дышать Реверди. Маска, скрывавшая истинное лицо убийцы.
И тут, наконец, он подумал про Элизабет. Он чуть было не забыл написать Реверди! Швырнув пакетик в корзину для мусора, он поднялся в номер, включил кондиционер на полную мощность и принялся за работу, время от времени откусывая от кекса, взятого возле автомата.
Ему потребовалось несколько минут, чтобы найти нужные слова, обороты, «мелодию» студентки.
После такой ночи, после часов расследования, проведенных в шкуре Марка Дюпейра, это было почти что чудом. Самое интересное, что письмо получилось радостным: ни само дело, ни ужасающие в своей жестокости обстоятельства не могли помешать студентке гордиться своими открытиями.
Элизабет рассказала о «своей» встрече с судебно-медицинским экспертом. Отмытое тело Перниллы. Сеть вен: Дорога Жизни. Впрочем, Марк решил прибегнуть к самоцензуре. Он не позволил себе написать ни слова ни о сахаре, ни о задержке дыхания, ни об отце.
Система должна работать на двух уровнях.
Элизабет прокладывает дорогу. Марк копает глубже.
Он отправил письмо. Он чувствовал себя очень сильным. Сейчас он контролировал ситуацию. Но это не могло заглушить страх, который вызывало у него это странное путешествие. Перевоплотиться в женщину, чтобы влезть в шкуру мужчины. Быть Элизабет, чтобы стать Реверди. Тут есть от чего стать шизофреником.
На этой мысли он заснул, не раздеваясь.
37
Когда он проснулся, то не сразу понял, где находится. Хотя в комнате так и горел свет, отсутствие окон не позволяло определить время суток. Шум кондиционера создавал ощущение, будто находишься внутри самолетного двигателя.
Он посмотрел на часы: четыре часа дня. Он сел на кровати и стиснул руками голову. Страшная мигрень. Язык, казалось, не помещался во рту. Он прошептал: «Кофе». Но при одной мысли о том, что придется спускаться на первый этаж и включать аппарат, его снова затошнило.
Он поднял глаза и увидел свой ноутбук на ночном столике.
На всякий случай он включил модем.
Тема: КУАЛА — Получено 23 мая, 11.02.
Oт : sng@wanadoo.com
Koмy : lisbeth@voila.fr
Моя Лиз,
Ты снова и снова утешаешь меня.
Среди всех, кто пытался сблизиться со мной, написать мне, задать мне вопросы, я выбрал тебя. Сегодня я поздравляю себя с таким выбором. Я был уверен, что ты окажешься достойной возложенной на тебя миссии.
Ты нашла Дорогу Жизни. Ты знаешь, что ОН ищет и на что ОН любит смотреть. Значит, ты поняла, что мы оба, ОН и я, ставим себя выше некоего священного порога.
Порога крови.
Мы продвигаемся по территории, куда мало кто отваживается зайти, Лиз. По опасной территории, где мы играем на равных с Богом. Я уже говорил тебе о том месте в Иерусалимской Библии, где Господь напоминает о единстве крови и души. В той же главе, в шестом стихе, сказано; «Кто проливает кровь человека — человеком будет пролита кровь его». Только Бог имеет право проливать кровь. Тот, кто нарушит этот закон, становится соперником Господа.
Тот, по чьим следам ты идешь, переступил порог. Он бросил вызов Богу — и принимает упрек в этом. Если ты хочешь его понять, тебе придется продолжить поиски. Ритуал включает и другие правила. Очень четкие этапы И ты должна понять, как именно ОН действует. Как он готовит душу к снятию всех покровов…
Теперь ты должна найти Вехи Вечности.
Те, что Парят и Множатся…
Иди на высоту, моя Лиз. Ищи в небе. И помни одну истину: существует лишь один способ увидеть вечность — задержать ее на несколько мгновений.
Мое сердце с тобой.
Жак
Кофе.
Срочно кофе, черт возьми!
Он сбежал по лестнице, хватаясь за стену. «Вехи Вечности. Те, что Парят и Множатся…» Реверди становился все более загадочным. И Марк предчувствовал, что этот никому не понятный словарь будет только расширяться. По мере того, как убийца будет открывать двери своей вселенной, названия будут становиться все более эзотерическими — и непонятными.
Возле автомата появились пакетики с кофе. Он приготовил себе бурую жидкость и, попробовав ее, задался вопросом, не лучше ли было бы выпить сегодня утром чай. Крутя пластиковую рукоятку, он одновременно прокручивал в голове слова Реверди. В обратном порядке. «Ищи в небе». «Иди на высоту». Он подумал, что эти слова, при всей своей кажущейся метафоричности, могли иметь вполне конкретное значение.
Он в несколько прыжков поднялся в комнату. Схватил карту Малайзии и стал искать высоты. В стране, расположенной на уровне моря, высот оказалось немного. Он отметил нагорье Камерон-Хайлэндс, расположенное километрах в двухстах к северу от Куала-Лумпура, на высоте более 1500 метров. Название показалось ему знакомым. Ему уже рассказывали об этом курорте с роскошными отелями и полями для гольфа. Марк полистал путеводитель и нашел в нем подтверждение своим воспоминаниям.
Но имел ли Реверди в виду именно это направление? Тренеру по дайвингу нечего делать в горах.
Он вдруг сообразил, как проверить свою гипотезу. Может быть, в этих горах произошло какое-то убийство или пропал человек?