— Фонд «Новая политика». Сидят там «подснежники» из бывшего Комитета партийного контроля и контрразведки. Опыта, как понимаешь, им не занимать. Связь Мещерякова с этой конторой самая непосредственная. Через часок на этот счет получишь полные признательные показания. Наш Ролдугин мне мозги так запудрил, что я уж сам поверил, что теракт — дело рук шизофреников-экстрасенсов. Слава богу, вовремя спохватился. А здесь должна играть не просто террористическая организация, а политическая, способная ставить и добиваться реальных политических целей. «Новая политика» — это то, что нам надо. Для большей убедительности я готов пожертвовать еще несколькими «пятерками». Арестуем человек двадцать боевиков, состряпаем показания. Будет вам организация, гарантирую. А Белова сделаем старшим над ее террористическим крылом. В Ирландии есть политическая организация «Шин Фейн», а у нее террористическое крыло — «Ирландская республиканская армия». Организуем в СМИ пару публикаций на эту тему. Уверен, аналогия сработает. Через день все жур-налюги растрезвонят нашу версию, гарантирую. Шеф покачал головой, недовольно поморщился.
— Все это, Боря, шито белыми нитками. На доклад с этой фигней я не пойду.
«Пора выходить из себя», — решил Подседерцев. До хруста сжал кулаки.
— Да что мы тут Муму е…, — зло процедил он. — Либо переворот, либо сдаем дела! Нам под зад засунули три атомных фугаса. Классическая ситуация управляемой нестабильности. Сейчас тот, кто схватит судьбу за чуб, тот и в дамках. Вспомни ГКЧП, Александр Васильевич! Найдись тогда среди них хоть один нормальный мужик, мы бы до сих пор в тайге дрова пилили. — Он с трудом перевел дух. — Ты думаешь, я эту писанину для прокурора разводил? Сам же понимаешь, никогда это дело до суда не дойдет. Даже лет через пятьдесят побоятся рассказать о трех ядерных. фугасах под Москвой. А нам сам бог велел молчать. Молчать, но действовать. Пока не поздно, надо перехватить инициативу. — Он полез в карман, достал тонкую брошюрку в мягком переплете. Швырнул на стол. Конституция. Всю Службу перерыл, а нашел у бойцов в караулке. Почитай на досуге. Там черным по белому написано: случись что-то с Хозяином, на три месяца до выборов у руля становится премьер. Где мы с тобой будем за эти три месяца при нынешнем премьере? Отвечаю — в глубокой заднице!
— Что это тебя трясет, Боря? — прищурился Шеф.
— Меня трясет, как коня, которого запрягли, а не едут, — огрызнулся Подседерцев.
Он обратил внимание, что Шеф уже который раз бросает взгляд на молчащие телефоны и на настольные часы. Насторожился. И тут зазвонил телефон связи с Белым домом. Шеф моментально схватил трубку.
— Слушаю! Очень хорошо. Минуту. — Он зажал ладонью микрофон и обратился к Подседерцеву: — Боря, вопрос на засыпку. Звонит Стрельцов. Два стервеца из Президент-отеля тащат через проходную коробку с долларами. Полмиллиона. Твое решение?
— Фамилии? — уточнил Подседерцев. Уже сообразил, что дело нешуточное, раз участвует Стрельцов — начальник отдела по борьбе с коррупцией.
— Лисовский и Евстафьев, — немного помедлив, ответил Шеф.
— Брать! Пусть охрана тормознет, вызовет Стрельцова. Он запротоколирует вынос бабок и свистнет в Следственное управление ФСБ. Недекларированные доллары в таких количествах — это их дело.
— Разумно, — кивнул Шеф. — Стрельцов? Делай, как договорились, — бросил он в трубку. Снял другую, белый телефон ВЧ, набрал короткий номер. — Миша? Мальки попались. Да. Действуй по плану. До связи!
Он положил трубку на рычаги. Пристально посмотрел в глаза Подседерцеву.
«Бурундучку звонил, — догадался Подседерцев. — Все у них на мази. А со мной на всякий пожарный играл. Проверял, сука!»
Мысль о недоверии возмущения не вызывала, так полагалось по правилам.
— Ты все понял, Боря? — тихо сказал Шеф.
— Да. Сейчас в команде Чубчика начнется тихая истерика.
— Правильно мыслишь. — Шеф пригладил отклеившуюся прядку. — Это все, чем я могу тебе помочь. Скандал созреет к завтрашнему утру. В одиннадцать заседание Совета национальной безопасности. Решение о введении ЧС в стране будет принято на нем. Времени у тебя, Боря, с гулькин нос.
— Надеюсь, до утра ничего не рванут, — обронил Подседерцев. И тут же пожалел о сказанном — такой страх всплыл в глазах Шефа.
Шеф отвернулся к окну, молчал, покусывая губы.
— Слушай меня, Борис Михайлович. — Он пристально посмотрел в глаза Подседерцеву. — Если рванут… — Шеф суеверно сжал кулак. — Ты прав, до суда это дело не дойдет. За отсутствием виновного. Догадываешься, кого?
— Я все понял, Александр Васильевич! — процедил Подседерцев.
— Тогда иди работать. — Шеф положил ладонь на папку. — Это останется у меня.
Подседерцев встал, молча кивнул и вышел из кабинета.
Розыск
Докладываю, что в рамках активных мероприятий по ДОРу «Отель» в 1 час 30 мин. 19 июня с. г. проведено скрытое проникновение в кабинет 217, принадлежащий заместителю министра финансов Герману Кузнецову. При вскрытии сейфа обнаружена крупная сумма в валюте — 538 000 долл. США в ненарушенных банковских упаковках. Документов, объясняющих происхождение денег, не обнаружено. Купюры нами помечены средством «Светлячок». Проведено фотографирование банковских документов, подтверждающих трансакции из предвыборного фонда на счета в зарубежных банках.
В 16 часов 45 минут в кабинете 217 состоялась передача денег гр-нам Лисовскому и Евстафьеву, прибывшим по поручению объекта «Рыжий». Факт передачи и упаковки денег нами зафиксирован на видео. Гр-н Лисовский оставил представителю Кузнецова собственноручную расписку.
В 17 часов 20 минут на проходной Дома правительства под предлогом отсутствия документов на вынос коробки гр-не Лисовский и Евстафьев были задержаны службой охраны. После вскрытия коробки и обнаружения крупной суммы в валюте наряд проинформировал оперативников СБП. Гр-не Лисовский и Евстафьев доставлены в служебное помещение СБП для дачи объяснений.
Допрос задержанных проводится следователями ФСБ. На настоящий момент гр-н Лисовский дает объяснения по данному происшествию, показаний достаточно для возбуждения уголовного дела по факту организованных хищений в особо крупных размерах.
Гр-ну Евстафьеву ввиду ухудшения состояния вызван врач. От медицинской помощи и госпитализации Евстафьев отказывается, показаний не дает.