— Да ещё наверняка были слухи про Последние Времена, так ведь? — спросил я, — Конец Света, всё такое…
— Не хотел говорить об этом, но да, и это было, — тут Влад глянул на небо, неожиданно осенив себя круглым знамением, — Незримая, храни Красногорию.
Я вспомнил об Эвелине и задержался рядом с Владом, непроизвольно тоже глянув на небо. Пробоина безмятежно висела среди облаков, поблёскивая звёздами. Где-то за плотной пеленой просвечивала Белая Луна, будто второй солнечный диск.
Красную Луну я не видел за зданиями, но точно знал, что она над горизонтом. Её энергию я хорошо чувствовал.
Эвелина, ты потерпи. Я скоро приду…
Влад продолжил:
— Да ещё Чёрная Хворь, она ведь проявилась позже, и Царю пришлось бороться с болезнью. А слухи о болезни государя тоже не добавляли спокойствия.
— В общем, Царь чудом власть удержал?
— Он удержал Красногорию от войны, — сказал Истомин, — Хотя она и началась позже, но в те годы это было бы гораздо хуже. А вам, царевич, я бы хотел сказать вот ещё что…
— Да? — я изобразил предельное внимание.
— Решения надо принимать на холодную голову. Этого так не хватало вашему брату, Игнату Рюревскому. Он легко поддавался эмоциям.
Я кивнул, сдерживая улыбку. Тоже мне нашёлся, учитель, ты ещё псионика Свободной Федерации поучи.
Помнится, я принимал решения на холодную голову, когда провёл две недели в канализации под руинами восточного Ново-Йорка, прячась в ледяном дерьме капитских мутантов. Так что не тебе учить меня выдержке, толчковый ты…
Тут я замер на полушаге, открыв рот от догадки, озарившей меня.
— Царевич? — Влад сделал шаг ко мне, положив руку на эфес сабли, и закрутил головой, соображая, где опасность.
Его взгляд заскользил по листве, скрывавшей нас от лишних глаз.
— Говоришь, Игнат Рюревский тогда с бухты-барахты принял решение? — спросил я.
Истомин оглянулся на меня, слегка прищурившись. Глаза у него и так были с восточным разрезом, так стали прямо чёрточками.
— Ему было видение через родовую вещицу.
— Да, но это видение видел только он?
— Так полагаю, да.
Я медленно кивнул и снова зашагал вперёд. Влад, пожав плечами, двинулся следом, держась позади на расстоянии вытянутой руки.
Ах ты ж старая грымза… А я всё думал и думал о той Избраннице из Малого Круга Советников.
И что, неужели никто во дворце не знает о магии чернолунников? Или церковь Чёрной Луны так старательно создаёт о себе легенду простых безлуней, что никто и подумать на них не может?
Но ведь есть эти камни, тхэлус и псарэс, которые блокируют мысли и эмоции извне. Значит, гвардия знает о такой магии.
Интересно, а наследник носил защитные артефакты? Может, в ту ночь снял?
Но ведь тхэлус, говорят, нельзя всё время таскать. Интересно, а у псарэса, серого камешка чернолунников, есть побочные эффекты?
Не о том думаешь, Тим. Таскал он или не таскал артефакты, не важно. А важно то, что половина заговорщиков безнаказанные ходят по дворцу.
Я сжал кулаки, чувствуя, как снова разгорается злость. Не переживай, Василий. Вот же Влад только что говорил, что решения принимают на холодную голову.
Значит, сейчас ещё походим, поспрашиваем, займёмся собственным расследованием. Царь просил никуда не лезть? Ну, он сам сказал — я похож на него молодого. Так что, пусть просто усилит мне охрану, это его дело.
Значит, Влад говорит, что Царь и Великие Лунные рода — символ для народа? Ну, я так полагаю, прошло двадцать лет, и если теперь полетят чьи-нибудь головы во дворце, то ничего страшного?
А народ сейчас, наверное, на подъёме. Новость о наследнике должна была воодушевить, так что, думаю, самое время закончить то, что Царь начал давным-давно.
— Василий Игоревич…
— Что?
— Взгляд у вас такой. На государя похожи.
Я усмехнулся, но ничего не сказал.
Гвардейский лазарет находился с другой стороны дворца, и нам пришлось обогнуть весь комплекс зданий. Влад предлагал мне срезать через дворец, спустившись в потайные ходы, но я хотел хоть немного освоиться.
Да и честно, я считал, что сейчас не лучшее время пользоваться секретными тоннелями — во дворце, полном заговорщиков, это было чревато последствиями.
Как ни странно, но дорожки, где попадалось достаточно гвардейцев, вооружённых магострелами и магией, казались мне более надёжными. Тут, по крайней мере, псионика витала в чистом виде, и моя интуиция худо-бедно, но работала.