Полковник Зумакин этот строптивый, которому Царь не указ, и его грызня с Истоминым. Ещё на Рыкова посмотреть надо, чтобы убедиться.
Нет, я не верю, что Царь хочет избавиться от меня или ещё что подобное. Судя по тому, что на грани чувствительности за мной всё ещё идёт слежка, безопасность наследника остаётся в приоритете.
Что тогда? Ради чего такая сложная постановка?
Наивный Тим, неужели думаешь, что после одного разговора Царь вот так вот расправил объятия да развесил уши, поверив тебе? Нет, он бы не протянул столько лет на троне в окружении голодных гиен.
Ну же, Тим, ты прекрасно знаешь ответ…
— Приманка, — прошептал я, — Кто-то тут грёбанная обычная приманка.
Фёдор услышал меня, но ничего не сказал. Он молча шёл рядом, иногда шумно выдыхая через ноздри и потирая лысину. Тоже о чём-то думал, но чаще просто погружался внутрь, рассматривая восстановленные чакренные связи.
Не доверять Фёдору я не мог. Иногда даже самому матёрому профессионалу, чтобы не поехать кукушкой, нужны нравственные ориентиры.
Там, в своём мире, служба Свободной Федерации была для меня непререкаема. Зато и жизнь была яркой, чёткой, с понятной целью.
Здесь у меня пока были только Эвелина… и вот Фёдор ещё.
— Кто тебя так? — вдруг спросил я, — Кто это тебе чакры порвал?
— Раки!
— Оракулы? Стражи Душ, я так понимаю?
— Да. Устраивали допросы ещё в Маловратске… — Фёдор слегка помрачнел, и прошептал ещё, — Вывернули мозги, и я честно не знаю, что им удалось про тебя выяснить. У меня ведь не одна тайна, понимаешь?
Я едва не выругался, вспомнив про двух предков в роду Громовых, кому посчастливилось поймать в голову пришельцев. Один был классным и зачётным Иным, ну прям как я — навёл в семье порядок, здорово возвысив род, и надолго заложил фундамент для благополучия.
А вот второй оказался Одержимым и всё похерил, поубивав много сильных магов в одном поколении, чем серьёзно надорвал лунную жилку в крови Громовых.
И если про второго убийцу все в округе знали и помнили, то вот первый далёкий предок был секретом семьи Громовых. Ведь если по закону, то Иных сразу же надо сдавать Стражам Душ — не должны всякие пришельцы шататься по Красногории. И не важно, хороший это Иной или плохой.
Только тут до меня дошли слова Фёдора «у меня не одна тайна». Получалось, на допросе ему приходилось выбирать, что скрывать.
— А ты умеешь закрывать разум? — спросил я.
Тот кивнул:
— Ну-у-у, дед показывал, это у нас с детства учат, тайны рода защищать. Но там не то, чтобы закрывать башку, там скорее прячешь секрет. Причём на самом виду, оракул прекрасненько его видит…
Я едва сдержал себя, чтоб сразу же не начать расспрашивать, что это за техника такая. Потом, всё потом…
— Так, говори, что в Маловратске было, как я исчез?
— Что-что... Хреновастенько было, вот что!
— Фёдор, давай без нытья.
— Да ну чего говорить-то? Этот Плетнёв наш род из-под всех лун решил сжить…
К счастью, Фёдор, хоть и говорил скомканно, но умел быть кратким.
С его слов я понял, что Плетнёв-старший после гибели сына словно с катушек съехал. При этом он не мог напрямую обвинить Громова в том, что тот помогал. Всё-таки, по всем показаниям свидетелей, Фёдор пострадал при попытках меня остановить — я тогда хорошо его приложил.
Но, видимо, друзья Николая Плетнёва рассказали Плетнёву-старшему всё, что надо. И тот был прекрасно осведомлён, что из всех в академии именно мой Василий Ветров, который оказался ещё и Вепревым, в последнее время чаще всего общался с Громовым и…
— А что с Еленой Перовской? — сразу спросил я, чувствуя волнение Василия в глубине души. Ха, а дрищ-то свою любовь не забыл, толчковый пёс.
— Непонятненько всё.
— В смысле?
— Я не знаю. Исчезла она, хотя её тоже Стражи и увели.
— Да твою ж псину, — я выругался, чувствуя, как внутри закипает злость.
Ясное дело, Плетнёв ничего не мог сделать мне даже тогда, ведь он наверняка знал, что я связан с Вепревыми. Если бы пижон узнал, что я ещё и царской крови, наверняка б отложил нижние чакры в Пробоину…
Меня достать он не мог, но я прекрасно знал, что делают такие мерзкие и мстительные люди в таких ситуациях. Они мстят тем, кого могут достать.
У меня заскрипели зубы до гудения в висках. Убью! Сотру их всех с лица земли!
Я тут же остановился, чувствуя, как злость Василия смешивается с моей, и что из-за этого сложно контролировать себя.