— Вот дед у меня, так вообще, может рассказать, и куда шла, и откуда… — скромно потупив глазки, сказал Фёдор, — Да и я, это, немножечко поучился. Чакры стали лучше работать.
Значит, всё же старая грымза.
Я снял магострел, приготовил к стрельбе. Сдаётся мне, что всю игру, задуманную Царём, перехватили чернолунники.
Этим нет дела ни до Красногории, ни до великолунцев, никакие дворцовые интриги и наследная кровь их не интересует. Им нужен только Последний Привратник.
— Больше ничего не чуешь? — спросил я, всматриваясь в следы.
Фёдор задумчиво потёр подбородок, потом показал пальцем.
— Там камень лежит. Редкий.
Заметив что-то среди придорожных камней, я соскочил с лошади, присел на корточки. Рядом спрыгнул Истомин:
— Осторожно, царевич, это может быть ловушка.
Я оглянулся на него, поджав губы. Вот же пёс толчковый, он наконец-то стал беспокоиться о моей безопасности.
Протянув руку, я поднял камушек на тонкой серебряной цепочке. Моё сердце часто забилось — именно этот серый камушек между ключиц носила Эвелина.
— Этот камень называется… — начал было Фёдор, но я перебил:
— Псарэс.
— Хм. Его мало кто знает.
— По-хорошему, сейчас повернуть бы назад, ваше лунное величие, — Влад обеспокоенно завертел головой, — Чую я, совсем никакой план уже не работает. Ловушка там.
Он был прав, но я, вздохнув, покачал головой. Мне оставили знак, причём такой яркий, что сомневаться не приходилось.
Грымза знала, что воздействовать на мои эмоции магией бесполезно. Вот она и выбрала другой метод — не магический, но очень эффективный.
Глава 23. Поджидавший
Сам не знаю почему, но дальше я ехал, так и стискивая в пальцах цепочку с камешком.
Я уже просканировал подвеску всеми доступными способами, рассматривая и пересматривая плетения. Амулет и вправду был настроен на блокирование тонкой магии эмоций, но была в нём ещё одна изюминка, и я никак не мог зацепиться и понять, что же это такое.
Маги-технари, создающие артефакты, вкладывают в магические камни особые плетения. Что-то вроде компьютерной программы. Камень, когда его используют, может тратить на эту программу свою собственную энергию, а может задействовать накопленную магами. Что-то вроде аккумулятора.
Если ранг и умения мага позволяют, он может вкладывать в артефакт и свою энергию. Как, например, гвардейские магострелы с защитой от безлуней — только маги огня могут стрелять из них, вкладывая магический приказ в каждый выстрел.
Я как-то пробовал чаровать пирусные камушки, превращая их в пули. Не скажу, что отлично получалось, но одно было понятно точно — искусность плетения в амулете Эвелины была мне пока недоступна.
Камешек псарэса, который я нёс в пальцах, время от времени срабатывал, реагируя на какие-то изменения в эфире. Но вот что ещё за тонкое плетение, скрытое в самой глубине? Никак не пойму…
А впрочем, Тим, ты что, хочешь разгадать загадку богини? Вот реально решил, что тебе это под силу?
— Вы, капитан, сам не свой, как нашли камень, — донёсся голос Мягонького, — Любовь?
Я поджал губы, покосившись на него. Умник толчковый, поговори мне ещё.
Мягонький, заметив мой взгляд, усмехнулся и вернул взгляд на далёкие горы. Истомин и Громов всю дорогу молчали, лишь изредка переглядываясь.
В руках Влада было уже три разноцветных артефакта, и он всё время считывал с них какие-то данные. Судя по его нахмуренным бровям, ему так и не нравилась обстановка.
А Громов, уже один раз оказавшийся полезным, больше смотрел под копыта лошади, чтобы почуять какой-нибудь след. Я его попросил, если заметит хоть что-нибудь… нет, не подозрительное, а хоть что-нибудь… то сразу должен сообщить мне.
Самое удивительно, что следов грымзы больше не было. Либо она парила в воздухе, либо тащилась через кусты и колючки на холмах, чтобы мы тут боялись и думали, какая она всемогущая.
Когда раздалось эхо далёкого выстрела, мы сначала остановились. А затем я, пришпорив коня, послал его в галоп. Только не назад, а вперёд.
— Да вашу Луну налево! — орал позади Истомин.
Ух, а я вполне неплохо освоился в седле. Уже не вылетаю при такой скачке, не подпрыгиваю, как сайгак. Ну да, задница пока побаливает, но это от прошлых синяков.
Так мы скакали несколько минут, и всё это время на дороге не происходило ничего сверхъестественного. Холмы, колючки, скрипящий гравий под копытами.
Зато после долгой и гнетущей дороги эта лихая скачка казалась глотком воздуха. Оскалившись, я вывел чутьё на предел — организм всегда лучше работает, когда вокруг динамика. Даже у самого искусного воина в спокойной обстановке интуиция, что называется, «плывёт».