Быть может, для этого существуют какие-то приборы, артефакты… Да блин! Чего гадать? Наверняка они существует, ну а раз так, то надо срочно озаботиться их приобретением.
Однако больше всего меня беспокоило не то, что мужик мог оказаться совсем не тем, за кого себя выдавал, а то, что и он тоже мог оказаться магом. Ауру, как оказалось, можно скрыть с такой же легкостью, как и обычную внешность. И если это так, то получалось, что маги иллюзий, начиная как минимум с третьей ступени, в действительности могли оказаться намного опаснее обычных менталистов или кибэ. Фактически… если подумать… любой человек в моем окружении мог в какой-то момент оказаться не тем, кем кажется. И я даже не заподозрю его, пока не станет слишком поздно.
Нет, кое-что можно было предпринять уже сейчас. К примеру, посоветовать Эмме отслеживать поведение моих друзей и знакомых на предмет того, соответствует ли оно составленному ранее психопрофилю. Морду-то изменить можно легко, ауру, как оказалось, подделать тоже не проблема, а вот привычки, типичные жесты, интонации, непроизвольные движения, которые в моменты радости, грусти или тревоги у каждого свои…
Стоп!
Я аж вздрогнул, поняв, что же меня так зацепило при мысли об аурах.
Когда мы в первый раз встретились с Кри, то я увидел его настоящую ауру. Именно по ней я понял, что он маг. Но если он смог изменить мою ауру на ауру Беша, то почему тогда, в камере, два года назад, оставил свою собственную ауру в неизменном виде? Почему он не поменял ее на что-то попроще, если у него была такая возможность?
В то, что он два года назад имел заметно меньшую ступень по магии иллюзий, чем сейчас, я не верю. Внешность-то пузатого мужичка с татушками вышла у него отменной. А значит, и с аурой все должно было быть в порядке! Но он не стал ее менять. Наверняка мог, но не захотел, а вместо этого предпочел припрячь Лари Шаха, чтобы тот подделал документы о задержании.
Возникает вопрос: почему?
Почему он умышленно себя подставил? Причем именно тогда, когда нам суждено было встретиться в той самой камере?
И вот когда я об этом задумался, то мое желание увидеться с Кри выросло на порядок.
Как это обычно бывает, по закону подлости вся последующая неделя прошла до отвращения тихо. Я, как обычный студент, учился, ходил на факультативы, общался с друзьями, по вечерам добросовестно посещал тренировки в школе Харрантао, а в выходные так же честно учился командной работе на полигоне рода Сархэ под чутким руководством мастера Скарда…
При этом учеба, как и раньше, давалась мне до неприличия легко.
С преподавателями проблем никаких не было.
Практика с Ноем Сорти тоже шла своим чередом.
Лэн Даорн каждый вечер подтверждал, что у него в школе пока без происшествий, а новые повестки, несмотря на недавнюю информацию от Лархэ, ему не приходили.
И даже Айрд Босхо все это время меня не доставал. На малом учебном полигоне я его, правда, видел пару раз, когда забегал отметиться, но Айрд при встрече упорно молчал. Не сторонился, не избегал взглядов… нет, просто молчал, как будто мы никогда с ним не были знакомы и будто между нами не было многолетней вражды.
Единственное, что, пожалуй, могло бы меня насторожить, это то, что вечером в шан-рэ[1], когда Сорти подбросил меня к академии, там снова тусовалась та же группа байкеров, что и в прошлый раз. А рядом с ними, как и тогда, на парковке стоял бесхозный, но очень крутой и дико навороченный мотоцикл.
Правда, сейчас они ко мне не привязались. Да и Ной остановил машину точно у ворот, прямо под камерами, чтобы у чужаков не появилось даже призрачной возможности меня зацепить, так что ничем плохим эта встреча не закончилась.
По поводу магии иллюзий я тоже сумел нарыть немного информации. Что-то узнал у Кэвина, что-то спросил на факультативе. Что-то сумела найти Эмма. Чем-то безвозмездно поделился мастер Рао. Однако большую часть полезных сведений мне все-таки подарил Дарус Лимо.
— Все правильно, — кивнул он, когда я задал ему прямой вопрос. — Гарантированно распознать иллюзию может только маг с таким же умением. Тогда как остальным остается уповать на артефакты, спецприборы и работу магических блокираторов.
— Неужели совсем нет способа заподозрить, что перед тобой, скажем, не друг, а посторонний человек под его личиной?
Лимо окинул меня задумчивым взглядом.