Наутро после долгого, уснащенного самыми цветистыми выражениями спора по поводу маски с начальником тюрьмы, его с триумфом сопроводили к дому судьи.
Когда маленькая кавалькада подъехала к ступеням, ведущим к парадному входу, из двери весело выпорхнула миледи О’Хара с корзинкой и ножницами, напевая какой-то мотивчик. Но при виде разбойника мелодия тут же оборвалась, а красные губки протянули нечто вроде долгого и почти бездыханного: «О-о!..» Она так и застыла на верхней ступеньке, не сводя глаз с милорда. Два охранника, став по обеим сторонам, позволили ей пройти, а навстречу ей по лестнице взлетела и радостно закружилась борзая. Миледи, потеряв равновесие, пошатнулась, корзинка выпала из рук, ножка ступила мимо, и она покатилась вниз. Однако не успел никто и глазом моргнуть, как Карстерс ринулся к ней и подхватил в объятия. И осторожно поставил на землю.
— Надеюсь, вы не ушиблись, мадам? — спросил он и, подобрав корзинку, протянул ей.
Молли приняла ее с улыбкой.
— Благодарю вас, сэр, ни чуточки! Хотя, боюсь, могла бы получить серьезные увечья, не окажись вы столь проворны и не поспеши мне на помощь. Очень любезно с вашей стороны! — и она протянула ему маленькую ручку, а сама так и пожирала его глазами.
Секунду милорд колебался, затем, сорвав с головы шляпу, низко склонился над ручкой.
— Сущие пустяки, мадам, — пробормотал он своим собственным интеллигентным голосом. — Молю, выбросите все это из головы! — он выпрямился. Тут к нему подошел охранник и он снова надел шляпу.
Отступив, леди О’Хара смотрела, как они исчезают за дверью дома. Щечки ее раскраснелись, глаза блестели подозрительно ярко. Внезапно, решительно тряхнув своей хорошенькой головкой, она отбросила корзину, торопливо пересекла лужайку и вошла в дом со стороны крыла, через низкое французское окно.
Милорда провели в библиотеку, где уже ждал его О’Хара. Карстерс шагнул к нему — руки глубоко в карманах, шляпа на голове.
Начальник тюрьмы мрачно взирал на него, и на физиономии его отразилась мука, когда Карстерс с вызывающей небрежностью облокотился о столик с чудесной тонкой резьбой.
— Следуя вашему приказу, сэр, мы воздержались надевать на заключенного наручники, — заметил он тоном, в котором явно сквозило желание предупредить судью, откуда можно ждать неприятностей, и что винить в них, кроме него самого, просто некого.
Майлз кивнул.
— Правильно поступили, — мягко заметил он и уставился на фигуру в плаще и маске с еще большим подозрением.
— Сожалею, но вынужден доложить о весьма упрямом поведении со стороны заключенного, — безликим тоном продолжил тюремщик.
— Вот как? — удивился Майлз. — Что же произошло?
Джек подавил безумное желание расхохотаться и начал выслушивать жалобы тюремщика.
— Как вы заметили, сэр, на лице его маска. Перед тем, как отправиться сюда, я настаивал, чтоб он ее снял. Но он отказался, сэр. И поскольку распоряжений на этот счет от вас не поступало, сэр, я решил не настаивать.
— Ага!.. Ваше имя?
— Джон Смит, сэр, — грубым хриплым голосом ответствовал Карстерс.
О’Хара, скептически улыбаясь, что очень не понравилось Джеку, записал.
— Не будете ли столь любезны снять эту маску?
Наступила пауза.
— Но сэр, я думал, вы позволите мне оставить ее.
— Ошибаетесь. Этого я разрешить не могу.
— Но сэр…
— Это невозможно. Снять и немедленно!
— Сэр…
— Если не снимете сами, я попрошу этих людей помочь вам, — пригрозил Майзл.
— Могу ли я переговорить с вами наедине, сэр? — взмолился Джек.
О’Хара был заинтригован.
— Нет, не можете! Снять маску! — перегнувшись через стол, он не спускал глаз с Джека.
С тихим смешком, заставившим брови О’Хары дернуться, милорд небрежно пожал плечами и повиновался. На стол полетели шляпа и маска. И Майлз обнаружил, что смотрит в ярко-синие глаза, встретившие его взгляд вопросительно и дерзко. Он так и затаил дыхание, и тонкая линейка слоновой кости, которую он держал в руке, с треском разломилась пополам, и в тот же момент дверь за его спиной резко распахнулась и в библиотеку ворвалась леди О’Хара.
Оба охранника и муж уставились на нее, Джек же, узнавший даму, и все еще понятия не имеющий, кто же она такая, нагнулся и принялся оттирать свои сапоги носовым платком.
О’Хара поднялся, вид у него был грозный.
— Что… — начал он и тут же умолк, поскольку, едва удостоив его взгляда, миледи бросилась к арестованному с криком: