Ничего не сказав мужу, Энн спустилась вниз, вышла во двор через заднюю дверь и направилась к мусорному баку. Она подняла его крышку и увидела беспорядочно разбросанные внутри детали какого-то механизма. Все же она догадалась, что это были детали от электробритвы. Конечно, бритва могла упасть в раковину, но она никак не могла рассыпаться на столь мелкие части. Что же происходит, черт возьми?
Она вернулась в дом в тот самый момент, когда в гостиной послышался взволнованный голос сына.
— Эй, папа, — крикнул Кевин снизу, — откуда это? Это мне?
Энн быстро прошмыгнула мимо кухни и уставилась на Кевина, державшего в руках удочку.
— Где ты это взял? — строго спросила она.
Кевин загадочно ухмыльнулся.
— В подвале. Я решил просушить свою спортивную форму после стирки и неожиданно обнаружил эту удочку. Откуда она там появилась?
Пока Энн тупо смотрела на необычный для их дома предмет, сверху раздался громкий голос Гленна:
— Я купил ее.
Энн медленно повернулась к мужу с тем же изумленным выражением на лице. Голос Гленна показался ей каким-то странным.
— Ты купил удочку? Но ты же…
Гленн начал спускаться вниз, пытаясь скрыть от нее смущение. Собственно говоря, это было даже не смущение, а какой-то панический страх, вызванный полным отсутствием воспоминаний относительно этой дурацкой удочки. Ее появление оказалось для него такой же загадкой, как и история с электробритвой. Спустившись, он беззаботно обнял жену и прижал ее к себе.
— Неужели ты не помнишь? Ведь Горди Фарбер настоятельно убеждал меня в том, что мне нужно иметь какое-нибудь хобби. И вот сегодня я сделал окончательный выбор. Я буду ловить рыбу.
«Ловить рыбу с Ричардом Крэйвеном…»
И вот теперь Гленн тоже собирается ловить рыбу. Нет-нет, это не более чем простое совпадение, но воспоминание все-таки заставило ее вздрогнуть. Может быть, рыбалка — просто минутное увлечение, которое вскоре забудется? А если нет, что тогда? В этот момент Энн окончательно поняла, что ощущение тревоги, возникшее после того, как она вошла в дом сегодня вечером, к сожалению, небезосновательно.
В этом доме действительно происходит что-то странное. И странным стал прежде всего ее муж.
Глава 30
Жизнь Джойс Коттрел шла совсем не так, как она планировала. Накануне своего пятидесятилетия она уже рассталась со всеми надеждами обзавестись мужем и собственной семьей. Ее немногочисленные родственники давно отошли в мир иной, телефон не звонил уже сто лет, а перекинуться парой слов она могла только с теми людьми, с которыми работала в больнице «Груп Хэлс» на Капитолийском холме. Родители Джойс оставили ей дом, в котором она выросла, но при этом совершенно не позаботились о ее финансовом благополучии. Что же касается профессиональной карьеры, то это никогда не входило в планы Джойс. Она мечтала только о муже и детях, но ее мечты не сбылись. Правда, она была короткое время замужем, но когда Джим Коттрел сбежал от нее на шестой месяц после свадьбы, она вернулась к родителям и с тех пор жила только в родном доме.
Она вернулась домой зализывать раны и собирать осколки своей разбитой вдребезги жизни.
В таком же состоянии, как и после неудачного замужества, она находилась и сейчас, почти тридцать лет спустя. Ее родители, так щедро поделившие с ней крышу над головой, в конце концов умерли, а немногочисленные друзья давно уже перестали навещать ее, устав от многочисленных жалоб на предательскую судьбу и беспрестанного ворчания по поводу одолевающих ее несправедливостей.
Годы неумолимо складывались в десятилетия, и несмотря на то, что ей удалось получить неплохую работу секретарши по приему больных в больнице «Груп Хэле», она окончательно превратилась в отшельницу. Свой дом она покидала только тогда, когда шла на работу, а все остальное время безвылазно просиживала в добровольном заточении, не выходя даже во двор. Джойс Коттрел содержала свое жилище в почти идеальной чистоте, регулярно меняя выцветавшее покрытие стен и тщательно подбирая мебель для комнат.
За все эти годы она стала опытным специалистом по части смены обоев и перестановки мебели, но лучше всего ей удавался подбор нужной цветовой гаммы для комнат. К сожалению, почти никто не видел плодов ее труда, так как она отказывала в приеме даже самым близким соседям, ссылаясь на то, что интерьер дома еще не вполне готов. Надо сказать, что в этом была своя доля правды, так как по меньшей мере одна из десяти ее комнат всегда находилась на стадии текущего ремонта. Да и сама Джойс пребывала в перманентном состоянии перестройки, мечтая о том времени, когда переделка интерьера будет наконец-то завершена и она сможет устроить здесь грандиозную вечеринку, гостеприимно открыв двери своего дома для всех друзей и знакомых.