«Домовых», конечно, два. Второй успеет выстрелить… Но только один раз.
Максимум, что успеет сделать второй «Домовой» — это вывести из строя одного «Гремлина». Потому что прежде, чем он успеет взять прицел на второго — его расстреляют три еще целых «Гремлина». Они развернутся на цель куда быстрее и точнее.
— Все зря…
— Эти «Гремлины»? — уточнил Дэйв.
Тим кивнул.
— Что, совсем глухо?
— Совсем. Если бы они работали без согласовки… — Тим пожал плечами. — Тогда был бы шанс. Возможно.
Без согласовки «Гремлины» смотрели бы в одну сторону, на центр двора, — место будущей встречи.
Тогда «Домовые» открыли бы огонь незамеченные. Это минус два «Гремлина» сразу. И, возможно, «Домовые» успели бы сделать еще по выстрелу, — прежде, чем уцелевшие «Гремлины» успели бы развернуться…
— Можешь блокировать радиосвязь между их процессорами? — спросил Дэйв. — Обмануть программу?
— Имитировать, будто есть еще один «Гремлин», который глядит на дом? Нет, не выйдет. Там умные программы стоят.
— Очень умные? — не сдавался Дэйв.
— В смысле?
— Чем тоньше узор, тем легче в нем запутаться. Те чароплеты, что плели эти хитрые заклинания. Могли они сделать руны слишком сложными? Настолько хитроумными, что сами что-то упустили из виду?
— Баги? Хм…
— Думай, думай! — подгонял Дэйв. — Какие там базовые алгоритмы? Есть ситуации, когда стволы перестанут защищаться со всех сторон?
— Только в том случае, если противников будет больше, что сможет справится один «Гремлин». Или…
Тим осекся. Так и замер с открытым ртом. И договорил тихо-тихо, словно боялся спугнуть мысль:
— Или если программа будет думать, что противников может быть столько.
— Ну? — нетерпеливо подстегнул Дэйв.
— Если программа заметит какую-то опасность, — медленно размышлял Тим, — и решит, что это опасность очень серьезна… Серьезнее, чем оставленный без присмотра тыл…
— Ну?!
— Скажем, какой-то звук…
— Взрыв? — предложил Дэйв.
— Взрыв?.. Нет. Взрыв — это уже свершившееся. А надо — надвигающуюся опасность. Тогда, возможно, программа и перебдит. И пока не сообразит, что переоценила опасность — на это время все стволы нацелятся на вероятное место появления врага…
Дэйв склонился над планшетками, вглядываясь в картинки с камер. Двор с одного ракурса, с другого, с третьего, — как видят его техники «Кроастона».
— Опасность, значит, надо… — пробормотал Дэйв сквозь зубы. И вдруг…
Тим прищурился, не веря своим глазам. Кажется — или Дэйв в самом деле успокоился?
Дэйв вздохнул, пожал плечами:
— Ну раз надо, так надо. Сделаем.
— Дэйв?
Что он еще задумал?! Судя по лицу, ничего хорошего! Там была лишь холодная уверенность. И решимость во что бы то ни стало довести дело до конца, — каким бы он ни оказался.
— Дэйв?
Дэйв вытащил нож, подошел к «Крузеру» и стал вспарывать резиновую прокладку, удерживающую лобовое стекло.
— Дэйв?!
— Не ори. Тебе нужно отвлечь «Гремлинов»? Я их отвлеку.
— Но как?!
— Это уже мое дело. Твое дело вовремя начать атаку.
— Д-дэйв… — прошипел Тим сквозь зубы. — Но это же самоубийство, лезть под четыре «Гремлина»! И помимо «Гремлинов» их там еще сколько. Посмотри!
Из флаеров выбирались боевики «Кроастона». Все в тяжелых
доспехах. Поверх доспехов белоснежные халаты. На груди и на спине у каждого по черному кресту. Чуть скошенному. Словно покосившийся могильный крест.
Рыцари одного из пяти князей.
Князя, решившего вернуть себе то, что принадлежит ему по праву родства. То, что дракон похитил — и теперь…
Теперь решил отдать, хотя в это и трудно поверить. Невозможно. Дракон не должен был отдавать. Даже за все сокровища мира, все равно не должен.
Но отдает…
И тогда, на крыше капища, та подлость…
Лживая продажная тварь!
— Дэйв, твою мать! Я не знаю, что у вас со Снейком, но…
Дэйв не отвечал, продолжал выдирать ножом резиновую прокладку.
— Ну что, свет клином сошелся на этом деле?! Мы можем отступиться. Должны отступиться, черт возьми! Никто не выигрывает всегда. И ни одно дело не стоит жизни!
— Жизнь… — Охотник усмехнулся. — Всего лишь дождь из капель смерти. Смешно бояться это потерять. Потерять это невозможно. Мы сами из этих капель. Из страхов, из болезней, из кусочков плоти, упрямо бредущих к смерти… У человека почти ничего нет кроме них. Только железная воля и стальное сердце