Эта лампада может поймать отлетающую душу, — но вот вдохнуть ее в другое тело, даже в гомункулуса…
Это чароплету не по силам. Для этого нужно одно из тех капищ, которые далеко на севере, в Империи. И имперские же опытные жрецы.
Они смогут ее оживить. И она снова будет смотреть на этот свет, и тихо улыбаться, и ее душа будет освещать жизнь счастливца…
Но не дракона. И не охотника.
Она достанется тому, кому и была суждена.
Так не лучше ли отпустить ее душу?..
— Затем! Если ты не хочешь остаток жизни гнить в этом Отстойнике, нам лучше привезти «Кроастону» ее голову!
А может быть, в чем-то чароплет прав?
Что, если…
Если еще раз поспорить с судьбой?
— Режь, твою мать! Режь! Я не собираюсь гнить тут в Отстойнике! Даже с сумкой, набитой чек-чипами!
Охотник коснулся ее щеки, ее лица — такого близкого, и такого далекого.
Потом сжал меч, положил ладонь ей на лоб. Уже не лаская, просто прижимая к земле.
И чароплет уже не кричал. Уже торопливо бормотал заговоры, а его ловкие пальцы порхали над лампадой.
Чужая магия сопротивлялась, не хотела слушаться чароплета.
До крови закусив губу и шипя ругательства, Тим судорожно молотил по клавишам на боковине морозилки, выстраивая оптимальный режим. Чертова электроника! Как всегда, по умолчанию она пыталась экономить электроэнергию, — вместо того, чтобы сохранять товар!
Наконец-то морозилка запустила программу. Из корпуса выдвинулись видеокамеры, поймали цель.
— Давай!
Почему бы не поспорить с судьбой еще раз?
Ведь что можно потерять — теперь? Когда она почти была твоей — а теперь… Лишившись ее, что еще можно после этого потерять?..
Так почему бы не рискнуть? Почему не попытаться еще раз?
В Империи, когда ее душу вдохнут в нового гомункулуса. Ее можно выкрасть. По крайней мере, попытаться. Это сложно, почти невозможно, — но ведь дракону это удалось?
Почти удалось…
Меч прочертил сверкающую дугу — и голова отошла от тела.
Лампада выбросила призрачные черные нити. Соткались пологом, жадно накрыли тело, пока из него не выпорхнула душа…
Зажужжали электрические запоры, крышка пискнула и открылась, со свистом впустив в себя жаркий воздух.
Крышка еще отходила назад — а изнутри уже тянулись щупальца-хваты, цепляя отрезанную голову и затаскивая внутрь. Несколько щупальцев-шлангов воткнулись в шею, в перерезанные вены и артерии, высасывая из мозга остатки крови и закачивая антифризы.
Призрачные серые нити плелись в воздухе, словно паутина на ветру.
Трепыхнулись — когда что-то попыталось вырваться наружу.
И потянулись обратно в лампаду, отяжелевшие от улова.
Когда выбрались на дорогу, стало светлее.
Сверху давили свинцовые тучи, дождик брезгливо посыпал пустоши кислотным раствором. Ни одного солнечного лучика. Гудел мотор, в динамиках тихо пульсировала музыка, хриплый голос все обречено упрекал вселенную:
На самом деле, все не так уж плохо. На коленях у Тима лежала сумка, набитая чек-чипами. На заднем сиденье моталась морозилка с головой женщины, — самой дорогой головой на свете!
Неплохо. Вот только Дэйв…
Как бы не решил заполучить эту девку во что бы то ни стало. Как бы не рискнул повторить попытку Снейка. А то ведь так же и кончит.
Так и не вылез из зазеркалки. Стиснул руль до хруста, и этот взгляд…
Дорога вилась на север, за окнами проносились пустоши. Музыка мешалась с урчанием мотора, и в шорохе шин тонул шепот Дэйва: