Это было плохо. Сальвет уточнила про ближайшие города и деревеньки и развернулась прочь. Ладно, найдет что-нибудь перекусить в округе. Пересекаться с кем-то из тех, кто мог ее знать, она откровенно не желала.
Бродить по дорогам и тропкам в одиночестве оказалось не так плохо. Сальвет даже прониклась симпатией к вынужденному путешествию. Однообразность пейзажей иногда начинала утомлять, тогда она сворачивала куда-нибудь. Небольшие деревеньки проплывали мимо, не интересуя.
Удивило отношение. Ее постоянно пытались чем-то подкормить, стоило только заикнуться. Сальвет не знала, как, но весть о грохнувшейся вотчине солнцерожденных разлетелась словно бы вместе с теми волнами, которые искрами носились по небу перед крушением Небесной Тверди. Ее жалели. И не только потому, что бедная девушка лишилась дома. Оказывается, солнцерожденные не живут долго на Дне. Потомства не дают, гибнут спустя полгода или около того.
Сальвет долго думала после странных известий о том, по этой причине детей забирали в Хатур или нет? Там проблемы, тут еще большие. Жалели или хотели поправить ситуацию? И спросить-то не у кого.
Сколько она так бродила, Сальвет не могла бы сказать. Не считала, не интересовалась. Ей было откровенно все равно. Кошмаров в Шар почти нет, а то, что есть, настолько слабенькое, что дохло от одного взгляда солнцерожденной. Маги снов, о которых прежде столько рассказывали в Небесной Тверди, куда-то все разом запропастились. Сальвет не видела ни единого теневого. Спросила как-то, собеседник развел руками, этих вообще крайне редко кто видел. И никакие солнцерожденные, понятное дело, им не служили. Говорят, возле Небесной Тверди показывались еще, а дальше — нет.
Очередной крупный городок вырос на ее пути. Сальвет окинула взглядом высокие врата, вздохнула и зашагала по дорожке. Кажется, подходящее место для того, чтобы задержаться дольше обычного. Одежда на ней давно превратилась в лохмотья, ботинки, которые подарили в одной из деревень, пришлось выкинуть. Подошва отвалилась, а чинить нечем. Сальвет махнула рукой и бродила босиком.
Наверное, когда-то жизнь на Дне пришлась бы Сальвет по душе. Темно, интересно. Огромный мир, а не жалкий остров, окруженный барьером! Однако после жизни в Хатур все здесь казалось каким-то неполноценным.
Кошмары — жалкое подобие. Свет и тьма не сменяют друг друга в чехарде дней. А какие краски встречались в Хатур на закате или рассвете⁈ Здесь же все время сумеречно. Ночами просто темень, хоть глаз выколи. Звезды красивые.
Чем себя занять и куда приткнуть, Сальвет так и не решила. Бродила от города к городу, нанимаясь в охрану к торговцам. Мелочевка в виде кошмаров отлетала еще на подступах. Торговцы нарадоваться не могли, хвалили, а Сальвет было откровенно скучно.
Глава 27
— Если тебя нам не боги послали, то я даже прямо и не знаю! — на стол перед Сальвет плюхнулась деревянная кружка, похожая на маленькую бочку. Бледно-зеленый напиток расплескался, заставив Сальвет отодвинуться в сторонку с недовольной гримасой. — Так лихо их раскидала! А сколько было тварей? Десяток — не меньше! И все разом!
— Одиннадцать, — нехотя буркнула Сальвет из своего угла. Кивнула и пододвинула к себе тарелку. К счастью, пролитая жидкость до той не дотянулась, растянувшись длинным пятном в центре стола. — Спасибо, Задуб.
— Ой, да брось. Это такие мелочи! Ты посмотри только, сколько нам отвалил господин Шентаршан! — монетки зазвенели по столу и укатились в лужу под недовольным взглядом двух золотистых глаз. — Вот это я понимаю! Вот это плата за спасенную шкуру!
— Было бы от чего спасать.
— Да не ворчи ты, глянь лучше, — пододвинули ей горку блестящих монеток. — А? Ну, хорошо же! Так. На тебя заказ поступил на послезавтра. К Малигару. Он собрался в Большой Жоро свою драгоценную тушу перевезти. Вместе с товаром и семьей. Слышал, он там домик себе прикупил. Зараза. Таких клиентов теряем, Сальвет!
— Одних теряем, других получаем. Свято место пусто не бывает, — без особого энтузиазма хрустела Сальвет лапками газуги, фиолетовый сок стекал по пальцам. Любимое блюдо в Шар. Наверное, дело в воспоминаниях, но все равно вкусно.
— Не вижу энтузиазма в голосе, — с сомнением протянул воин, сгребая широкой ладонью монетки в сумку. На них без того с излишним интересом косились от других столиков. Плюхнулся на скамью.
Сальвет изобразила на лице интерес.
— Ты не собираешься отъехать, случайно? Прости, что спрашиваю, но при нашем знакомстве у тебя на лице было вот это, — кареглазый мужчина с коротким ежиком волос приподнял пальцами уголки губ, раздвинув их во всю ширь. — А теперь у тебя вот так, — он опустил руки, из-за чего оскал получился совсем уж неприглядным.