— К твоему сведению, в самом начале я ела перья каждый день. А то и не по одной штуке, — все-таки не стала слишком переступать невидимую черту Сальвет. Перед ней чистокровный солнечный, воспитанный в Ша Тарэ. От какой-то там девчонки оскорблений не потерпит даже после работы в заведении Тамилы.
Вздохнув, Сальвет в конечном счете махнула рукой. Вторую конечность протянула подпирающую стенку мужчине.
— Идем, помогу привести себя в порядок. В первое время постоянная слабость была, как помню. Нет, если хочешь, можешь сидеть в блевотине до утра. Утро вечера мудренее, да? Или могу позвать Ра Зу, если моя помощь тебе снится в кошмарах.
— Можешь говорить тише и медленнее? — Вейлей попытался встать. Его откровенно шатало
Сальвет, которая не помнила, насколько ей самой было плохо в первые дни после отравления, подозревала все-таки, что чувствовала себя лучше от перьев. Может, из-за того, что была рождена в Шар, где света априори меньше?
— Могу, если хочешь, — подставила она плечо. Мгновенно ощутила, как дрожат у мужчины ноги. Его еще и лихорадило. — Сколько ты терпел, Вейлей? Проклятые кошмары на твою душу, придурок. Хватило же мозгов. И упрямства.
Ответа Сальвет не услышала, да и не ждала. Догадывалась, каким он будет. Поэтому, наверное, никак не могла перестать ругаться на то, что принципиальный идиот едва не сдох, не желая есть перья чаще, чем это делала она на его памяти.
К счастью, ванная комната располагалась в доме на первом этаже. Вести Вейлея далеко не пришлось. Тяжелый, хотя с небольшой помощью магии это было не очень трудно. Сальвет надеялась, что после перьев отравленный солнцерожденный вскоре оклемается.
— Обещаю не приставать, — предупредила Сальвет, когда Вейлей отодвинулся от нее на шаг. С каким-то сожалением смотрела за тем, как того вновь скрутило. И это после съеденного пера! Невольные подозрения стали усиливаться. — Вейлей, ты когда последний раз ел перо? Или лучше спросить, сколько ты их вообще съел после того, как мы вернулись в Хатур? Ты их вообще ел, как от Небесных владык вернулся?
Ни на один из вопросов реакции не последовало. Сальвет вздохнула, догадываясь обо всех ответах.
— Ешь, — протянула она последнее перышко из сумки. — Вейлей, не смотри так. Надо будет, хоть сейчас пойду открывать колодцы пачками, чтобы раздобыть еще перьев.
— Наверху есть, — отозвался тихий голос с занятным акцентом.
— Ты знаешь, что у отравленных две недели до смерти? А как давно ты выпил тень солнца? Меня тоже сразу после Шар вывернуло, — поделилась она воспоминаниями. Не хотелось дальше ругаться. Во-первых, все разрешилось, во-вторых, кажется, мужчине полегчало и сейчас он начнет ругаться уже на нее за своеволие. — Я помогу. Не смотри так. Только помогу смыть всю эту гадость и добраться до кровати. Отдохнешь, полегчает. Если надо еще перьев, скажи, где у тебя лежат, я принесу.
— Не тошнит больше, — отказался от предложения Вейлей. — Слабость только. Помоги, если не противно.
— О, сколько и чего я успела заплевать этой жижей, ты даже не представляешь! — воскликнула весело Сальвет, принимаясь за пуговицы на чужой рубашке. Ремни, молнии. Конечно, сейчас не место и не время, но, кажется, она готова сама себе позавидовать. Настолько, что не удержалась от тихого замечания. — Вейлей, а ты помнишь, сколько стоит твое раздевание? А помочь принять тебе ванну?
— Ты когда-нибудь изменишься? — пробормотал Вейлей, послушно опускаясь в холодную просторную лохань. Сальвет пока еще только заканчивала крутить рычажки. Теплая вода хлынула к ногам через пару мгновений.
— На твоем месте я бы не слишком на это надеялась, — протянула с ехидством за его плечом Сальвет. Она закончила со всем и теперь пыталась понять, насколько паршиво Вейлею. Другими словами, готов он потерпеть нахалку немного или прогонит сразу? Пришлось спрашивать ответ, сама она не догадается.
— Ты обещала не переходить границ, — Вейлей откинул голову на бортик и безвольно наблюдал за тем, как поднимается вода. Та казалась обжигающе горячей. Кажется, его все еще знобит.
— Слово! — клятвенно заверила его Сальвет. Скинула верхнюю одежду, тоже пострадавшую после близкого соседства с источником черных луж в доме, и забралась в теплую воду.
— Сальвет, — сделали ей ленивое замечание.
— Что? Брось, я всего лишь сотру грязь, — сделала невинный вид Сальвет, после того, как уселась к мужчине на колени. — И, заметь, я даже в одежде.
— А я — нет, — без особого желания ругаться все-таки произнес Вейлей. Этому, кажется, было совсем паршиво. Не то вел бы он себя совсем иначе. — Да и на тебе одни лишь трусы. Нет, не холодно. Уверен. Все хорошо.