С этими словами Сальвет высыпала под удивленный взгляд местного служащего с десяток хлебных поджаренных шариков, которые были посыпаны запекшимся сыром.
— Дура, — фыркнул под нос Эдальвей. Наполнил снова свой стакан до краев. — Бестолковая дура.
— Наверное, — не стала спорить по пустякам Сальвет.
Они вновь остались вдвоем в комнатушке. Еще бы девочек сюда, и у нее точно возникнут нездоровые ассоциации. Без того все время казалось, что сейчас из коридора, скрытого тонкой полотняной занавеской, шагнет изумительная фигура теневой. Место определенно во вкусе Айзу.
— Ты еще не дошел до состояния, в котором начинают облегчать душу? — Сальвет не торопилась выпивать свою порцию в отличие от собеседника. Этот успел опустошить два стакана и наливал третий. А ведь были другие. — Хорошо, тогда начну я. В Шар существует несколько Семей. Они не то, чтобы воюют, но соперничают в том или ином вопросе. Как самой перспективной в плане будущего потомства дочери главы Семьи, мне был положен особый учитель и особый пригляд. А вместе с тем прилагалось определенное воспитание. Для меня существует только моя Семья. Все остальные — ничто. Да и моя Семья сейчас в принципе уже тоже. Для меня важен только Зефир. К остальным я просто не могу относиться никак иначе.
Сальвет улыбнулась, когда поняла, что ее не слушают. Светлый Эдальвей допивал третий стакан.
— Твоя очередь, — поставила локоть на стол Сальвет. Пальцы катали по ровной поверхности хлебные шарики. — Что ты сделал, что Харозо ненавидит это место?
— Убил его семью, — с каким-то нервным смешком признался вдруг Светлый. Смотрел как загипнотизированный в одну точку. Мотнул головой и потянулся за стаканом. — Довольна?
— Бывает, — равнодушно пожала Сальвет плечиком, занятая своим делом.
— Что, вот так просто? — сощурился взгляд мутных золотых глаз, вперившись ей в лицо. — И даже не скажешь, какой я бессердечный скот? Моральный урод? Самовлюбленный идиот, дорвавшийся до власти? Что, совсем ничего⁈
— Зачем? Ты это уже сам сказал, — Сальвет зевнула.
Пить не было никакого настроения. Она сюда согласилась прийти, лишь бы этот солнечный не шатался в своем едва вменяемом состоянии по улицам города. Угораздило податься в квартал Боевой академии. И ведь не просто так приперся именно сюда. В этом Сальвет была уверена.
— Хотя почти наверняка решил преувеличить свои заслуги. Иногда парни этим грешат. Харозо пустил тебя на порог своего дома, — напомнила она, когда ее в очередной раз назвали дурой. — Он, конечно, себе на уме, но вряд ли бы так поступил, имей ты хоть какое отношение к указанным событиям.
— Это он так думает.
— О чем и речь, — согласно кивнула Сальвет. Сделала глоток из своего стакана, после чего пододвинула к себе странную коробочку с фитильком. — Дурман? Наркотик?
— Харозо был лучшим мастером Нижнего Тарэ, — словно не расслышал ее слов Светлый, полулежа на столе. В руках стакан, снова полупустой. Но сейчас о нем не вспоминали. Перед глазами совсем другие картинки. — Я позвал его сюда, в Ша Тарэ. Дал дом. Он работал на меня, а в свободное время занимался всякими подработками. Открыл магазин. Обзавелся семьей.
— А потом? — нарушила тишину Сальвет.
— А потом его дом спалили. Он — простой человек. Таких не любят здесь, если начинают нос воротить от работы, которая не по душе. Харозо потерял все в том пожаре, стража не успела помочь. Его, кинувшегося в огонь к телам жены и сына, вытащили с большим трудом, — костяшки пальцев, удерживающие стакан, побелели. Если бы посудина была хоть чуть-чуть хрупче, давно бы разлетелась на осколки. Но стекло толстое, предусмотрительные хозяева места постарались, похоже.
Светлый Эдальвей хмыкнул и сморгнул воспоминания. Перевел взгляд мутных глаз на девчонку напротив, которая продолжала катать хлебную закуску по столу указательным пальчиком.
— Я наказал всех виновных, — с горечью произнес солнцерожденный. — Но вернуть назад ничего не могу.
— А он тебе тут так нужен? — удивилась Сальвет. — Мастеров как грязи в летающих городах. На любой вкус и цвет.
— Мы были друзьями, — произнес Эдальвей, чем удивил ее.
— Ну, сейчас ты его другом, видимо, не считаешь, — заметила она на признание. — Раз до сих пор приходишь и сыплешь соль на рану своим идиотским поведением. Он страдает, ты страдаешь. Два придурка.
Стакан все-таки просвистел возле уха. Мимо, хотя в этот раз Светлый хотел попасть. Нетвердая рука не смогла указать верное направление.
— Промазал, — фыркнула Сальвет, зевнула в очередной раз. — Вторая попытка?
Эдальвей сфокусировал взгляд на пододвинутом стакане не без труда. Взять в руку смог не сразу, а когда взял, опрокинул и разлил остатки содержимого, которое Сальвет так и не допила.