— По-моему, она хочет его убить, — указала Тамила на яростные атаки на фигуру Зефира, медленно движущуюся внутри огромного золотисто-алого шара.
— Хочет, — подтвердил Гайралун. — Хочет убить и защищает. Сальвет… Она понимает, что происходит. Не до конца, но еще не совсем потеряла разум.
— Сильный маг Пути, — подтвердил мираж слова солнцерожденного.
Тем временем Зефир доковылял до замершей подруги. Та стояла, обняв себя за плечи, и смотрела пламенеющим взором куда-то в пространство перед собой. Из носа и уголка рта стекала черная жижа, сгорая в попытке капнуть на воротник.
Он остановился. Интуиция подсказывала, что делать последний шаг первым нельзя. Иначе то, что вокруг, обрушится и сомнет одного идиота за считанные секунды. А, может, быстрее.
Так они стояли друг напротив друга какое-то время. Может, часы, может, минуты.
— Прости, что заставил тебя волноваться, — не выдержал первым Зефир, когда заметил, как из глаз девушки стекают черные слезы.
Запрокинув голову назад, Сальвет кричала во всю мощь своих легких. Позже она сама не могла сказать, что тогда переполняло изнутри настолько, что держать в себе не получалось. Боль, злость, гнев или, может быть, радость и облегчение? Какой-то спутанный клубок из эмоций.
Первой шаг сделала тоже она. Уткнулась лбом в плечо друга. Живого. Потрепанного, бледного, с перебинтованной рукой, подвешенной на светлой повязке. Но живого!
— Зефир, — выдохнула она, захлебываясь слезами и всхлипами. Зажмурилась от мельтешения черных кругов перед глазами, от тошноты и пустоты, разрывающей изнутри.
Магия, разрастающаяся все последние часы, вдруг лопнула и растаяла как пламя костра над потухшим костром. Сразу стало темно и непривычно. Если бы не мираж и его светящиеся доспехи с крыльями, тьма застала бы врасплох троицу чуть выше на пригорке.
— Справился, — выдохнул Гайралун, не доверяя собственным глазам. Воображение продолжало рисовать яркое пламя там, где еще недавно полыхала магия.
— Это хорошо, — лаконично отозвался мираж. — Можете возвращаться в город. Мы заберем обоих на время. Не волнуйся, Харрам. С твоим Охотником все будет хорошо.
— Она молодец, — подтвердил голос второго миража, спрыгнувшего с неба. — Все видел, хана Ара Бей. Это было великолепно.
— Хорошо, что удалось спасти парнишку, — согласился первый мираж. — Идем. Им понадобится наша помощь.
Оставшиеся в темноте Гайралун, Тамила и Харрам какое-то время не шевелились. Проводили синхронно взглядами два светлых пятна сначала вниз в котлован, выжженный окончательно, затем в темное небо, где те скрылись очень быстро из виду за низкими тучами.
— Любопытно, — вслух заметила Тамила. Прислушалась к собственным ощущениям, которые, казалось, засыпали на прошедшие сутки и вот теперь явились вновь во всей красе. — Не думала, что когда-нибудь так захочется ледяного душа. Дождь пришелся бы очень кстати.
— Тучи не дождевые, — подал голос Харрам из темноты. — Придется тебе принимать душ в городе.
— Ты уходишь? — повернулся на голос Гайралун. — Не вернешься в город?
— Мне лучше побыть в Стае, — ответил сури. — Небесные владыки позаботятся о Сальвет. В моем присутствии в городе нет смысла.
— До встречи, — упал в пустоту голос Хранителя Ар Олэ. Сури бесшумно растворился в ночи, как это умел делать лишь он один, кажется. Гайралун повернулся к оставшейся спутнице. — Возвращаемся в город, Тамила. Наверняка твой Светлый себе места не находит. На сутки пропала.
— И твой сын тоже, — не осталась в долгу Тамила.
Она первой зашагала в сторону города, который после всех перемещений уже можно было различить в темноте неподалеку. Шагалось легко и как-то очень бодро. Кажется, она перенервничала этой ночью. Занятное и давно позабытое ощущение.
— Может, завалимся куда-нибудь вдвоем, Тамила? — прозвучало заманчивое предложение в воздухе. — Ужасно хочется выпить. И желательно чего-то покрепче.
— В Нижнем найдешь что-нибудь приличное? — когда уже не ждал, донесся до него ответ.
— Приличное не обещаю, но трогать не будут.
— Сойдет, — махнула рукой Тамила на отвратительные перспективы. — Но только мы вдвоем. Никого не хочу видеть больше этой ночью.
— Согласен, — кивнул Гайралун.
Пробуждение показалось Сальвет чем-то необычным. Она лежала на пушистом облаке и любовалась многочисленными солнечными разноцветными зайчиками, бегающими по стенам просторной комнаты, у потолка которой находилась ее специфическая кровать.
У стены напротив росло корявое разлапистое дерево. Изумрудные листья светились в солнечных лучах, опадающих через разобранный в той части дома потолок. Для полноты картины не хватало только порхающих птах, прыгающих по ветвям.