Движение ни в одну из сторон ничего не дало. Не покидало ощущение, что она ходит по кругу. Это было логично, ведь после прикосновения к тому странному шару в центре колодца, ее каким-то чудом могло засосать внутрь. Но как теперь отсюда выйти, если границ нет?
— Акан? — удивленно вскинула брови Сальвет, когда, шагая вперед и вперед, вдруг из темноты выплыла фигура ее спутника. Нахмурилась. — Как зовут брата твоей лисички?
— Латар, — фыркнул мужчина, поднимаясь с колен из черной воды. — Но, если ты подозреваешь себя в галлюцинациях, то любая фантазия ответила бы также.
— Логично, — согласилась Сальвет. Покрутила головой по сторонам. — Ты тоже тронул этот шар? Знаешь, куда нас занесло? И где наши мотыльки? Их почему-то здесь нет.
— Зу Жи осталась снаружи на ступени. Полагаю, моя теперь там же, — Акан пожал плечами. — Нет, не знаю, но, кажется, догадываюсь.
— Замечательный ответ, — одобрила Сальвет. — Прямо в моем духе. Ну? Какие предположения?
— Эдальвей как-то рассказывал про лабиринт, который ему пришлось пройти из-за любви совать свой нос, куда не следует.
— Хм. На такое мое подсознание определенно не способно. Ты уверен, что твой брат говорил об этом месте? Какой там был колодец? Горный? Точно?
— Понятия не имею, — отмахнулся от всех вопросов Акан, продолжая озираться по сторонам. — Ты уходила с места?
— Ага. Но мне кажется, что не сдвинулась ни на метр. Хотя, видишь, до тебя дошла.
— Или стоишь на точке входа.
— Тоже верно. Почему ты думаешь, что это то самое место, о котором говорил твой брат?
— Он упоминал несколько раз после одной из Больших Охот, что в купальню не полезет, если там будут растворены порошки. Только прозрачная вода. Сказал тогда, что в любую мерзость больше не полезет. Потом прошло, конечно, но тогда это звучало странно.
— Что есть, то есть, — одобрила Сальвет. — Но ты подумал об этом не прямо сейчас, правда?
— Твоя харпи сказала, что этот шар — загадка Ведьмы. Одна из многих. Нужно пройти испытания. Среди прочих упомянула лабиринт. Я не подумал, но, когда залез сюда, вдруг вспомнил про Эдальвея и его рассказы.
— То есть он не только про лабиринт рассказывал? Слушай, как высоко он у тебя забирался на Больших Охотах⁈ И с кем? Мы вдвоем едва пролезли.
— Понятия не имею. Эдальвей обожал лазить по колодцам. А вот рассказчик из него ужасный. В любом случае я не помню ничего кроме «мерзкая гадость» и «лабиринт», которые он тогда упоминал при взгляде на темные воды в купальне. По Большой Охоте тоже прошелся от души, — закончил Акан. Пожал плечами, опустив взгляд к Сальвет. — Предлагаю разойтись. Если это действительно лабиринт, мы найдем вход. Или стену. Хоть что-то. Пока я ничего, даже отдаленного похожего на лабиринт, не вижу.
Предложение звучало разумно. Сальвет, которая успела минут десять до появления Акана шагать в темных водах, решительно отогнала сомнения и направилась в сторону. Акан — в другую.
Через пять минут встретились взглядами. Они не отошли друг от друга. Занятное, но довольно мерзкое ощущение. Попытка идти спиной вперед также окончилась провалом. Ноги идут, положение не меняется.
— Вспоминай, — развела руками Сальвет на хмурый и мрачный взгляд мужчины. — Что еще твой братец говорил?
Попытка напрячь память успехом не увенчалась. Сальвет смотрела за тем, как Акан бродит туда-сюда по черному полотну, не отдаляясь дальше, чем на пять метров. Ушей достигли ругательства по душу главы Семьи Ша Тарэ. Понравилось бы больше, если бы не насущные проблемы.
— И почему сюда не впустило харпи? — возмущался Акан, пиная воду. Черная жижа злорадно булькала, но исчезать и не думала. — Вспомнила одно, могла бы вспомнить другое. Проклятые кошмары на ее могилу!
— Если с загадкой Ведьмы Зу Жи угадала, то и не впустило бы. Вряд ли своим зверушкам их Ведьма устраивала бы такое мокрое… — Сальвет замолчала, взирая на бушующего солнцерожденного. Благодаря черным волосам он почти сливался с темно-синим покрывалом за спиной. — Акан. Акан!
— Чего тебе? — огрызнулись на нее.
— Ты чего нервный такой? — не сдержалась Сальвет.
— То есть тебя это все не напрягает?
— Ну…
— А то, что колодец исчезнет, и мы с тобой вместе с ним? У нас времени оставалось не больше часа. А мы тут! Иди туда. Я сюда.
Сальвет послушно шагала, куда послали. Нервничающий с каждой минутой все больше солнечный ругался все громче и определенно мог послать еще дальше.
К сидящему в воде мужчине подошла свободно. Это уйти нельзя, а подойти — сколько угодно.