Обменявшись взглядом с Брагиным, спокойный и тяжеловесный Мамраз подошел к Чеменеву, ухватил его подмышки и сначала поставил на пятки, потом на полные ступни.
- Цепляйся за планету покрепче, а то полетишь! - посоветовал он Чеменеву. - Земля-то держать тебя не хочет. Слаб в коленках!
Широко расставив ноги и пробуя рукой сдвинуть нижнюю челюсть, Чеменев вращал белками глаз, пытал взглядом то одного, то другого, стараясь отгадать: кто же преподнес так смачно и ладно?.. Рослый, дюжий Мамраз? Коренастый, на коротких и чуть кривоватых ногах, полнеющий Чары Акмурадов? Этот тоже не промажет. Кулак у него увесистый. А, может, худощавый, но ладный, с крутыми, сильными плечами и полусогнутыми в локтях руками, пружинистый и собранный Сергей Брагин? Да, этот двинет при нужде, у него и в словах-то хватка завзятого бойца, а кулак - налитой.
- Ты, Серёга, заехал? - спросил в упор Чеменев, разминая руки и плечи, словно примериваясь отпустить сдачу. Взгляд его лупастых глаз был смутным, недобрым. - О последствиях не думал? Приложиться так плотненько!..
- Думал про все, когда оглаживал, - спокойно ответил Сергей.
- Тогда спасибо, Денисыч, что так точно рассчитал. Не довел до ладана!.. Теперь и вовсе я верю, что слова твои тоже не пустышки, а со свинцовым наливом.
- Подхваливаешь, охальник, думаешь скостят! - не уступала Маркеловна. - У-у, прилипала!..
- И буду его хвалить, Маркеловна. Много дури одним махом выбил. Сразу образумил.
Похвала была лестной так же и предводителю дружинников Мамразу: давала свои плоды воспитательная работа. Эта ночь действительно вразумила Ивана Чеменева, и было решено отпустить его с миром до утра, хотя Степанида Маркеловна и настаивала "печь его по всем статьям". С трудом уговорили ее не применять больше в дело оружие.
Потирая щеку, Чеменев подошел к Сергею и еще раз попытал его взглядом, тронул за плечо.
- Благодарствую, Денисыч, за целебную критику, - шептал Чеменев дрожащими губами, порываясь уже не пытать силу Сергея, а обнять.
Хмуро, обеспокоенно, подняв густые торчащие брови, Сергей первый раз взглянул Чеменеву в лицо. Спросил отрывисто :
- Сам дойдешь или помочь?
Чтобы скрыть слезы, бывший сибирский плотогон Иван Чеменев отвернулся. Пошел он не к своей времянке у глиняного крутояра, а к Каспию. Зашагал Чеменев туда, куда прошел Мокридин...
Пошагал Чеменев по песчаному свею неуклюже и с какой-то задумкой, но далеко не ушел. Сергей Брагин нагнал его, и они пошли вместе, близко друг от друга, но не рядом: они как будто вели с собой кого-то третьего. И он, третий, будто шел промеж них, широким шагом, к Семиглавому Мару.
От Ивана Чеменева, из первых уст узнал Сергей некоторые подробности ночной стрельбы. Перед ужином к нему зашел Мокридин, начальник смены с печной установки, и завел странный разговор. Большими приятелями Чеменев с Мокридиным не были, но вели знакомство еще со времен совместной работы в транспортной конторе, где один был грузчиком, а другой, Мокридин, - главным механиком в депо мотовозов. Сблизили их не только рыбалки и охота на моторке Чеменева. Среди сборщиков сульфата и подсобников с печи Чеменев имел много дружков, были свои ребята у табельщиков и весовщиков на участках ручного сбора и на площадках, отведенных для машин Волкова. И если с уходом на пенсию эти связи Ивану Чеменеву стали не очень потребными, то Степан Мокридин в них нуждался, и особенно сейчас, когда опытная установка стала на усиленный режим и когда все показатели, как по выработке сульфата, так и по расходу электроэнергии и горючего в форсунках начали приобретать особое значение. То ли по своей надобности, то ли по чьей-то просьбе Степан Зиновьевич попросил Чеменева заручиться поддержкой кого-либо из табельщиков, чтобы можно было в случае необходимости брать на время, - да, только взаимообразно, - несколько "торбочек" озерного сульфата, собранного ручниками. Требовалось это, по словам Мокридина, единственно для соблюдения "плавности и гибкости графика, поддержки престижа новой техники...." А в конце месяца все можно будет сбалансировать и вернуть ручникам взятое на "прокат".
Чеменев подумал, поговорил с друзьями и стал помогать Мокридину сплавлять сульфат в задник печного склада. Делалось это расчетливо и тихо, разумеется, не так часто, чтобы не создавалось больших разнобоев в выработке между сменами на печи. Кроме Мокридина к такому допингу никто не прибегал, хватало пока этой прибавки.
Первым начал замечать отставание своей смены Мамраз. Работали его ребята вроде бы не хуже, чем в смене Мокридина, а на гора выдавалось сульфата меньше. Ходили разные слухи, но Мамраз им не верил, и не стал зря тревожить Нину Алексеевну. Он хотел во всем убедиться своими глазами, и повел наблюдения за ночным сторожем Степанидой Маркеловной. Слишком подолгу иной раз засиживалась она среди сменщиков, отлучалась со своего поста.