- Лабораторная работа, как вы решили, не по мне. Вот я и стал подвижником. Зачем ждать, когда к тебе придут: лучше самому пойти к людям и узнать от них нужное, послушать, чего хотят сказать, проведать - о чем их заботы. Не будет халат коротким, если по совету сшит!
Возразить на это было трудно, и все же некоторая несобранность и желание во всё встревать и делать самому у Сахатова были. Освобожденным парторгом он работал немногим более года, набирал опыт и помощников, а отсутствие усидчивости и степенности Байрам с успехом возмещал своей завидной энергией, поворотливостью, твердостью суждений в самых щекотливых вопросах и умением отличать истинных тружеников от болтунов и приспособленцев. Знавший Сахатова лучше других, Чары Акмурадов не случайно упрекнул, подозревая, что тот опять взял на себя лишнего.
- Вместе с гостями ты прилетел из Красноводска? Теперь я догадываюсь, почему им не понадобились провожатые в Бекдузе. - Пожалуй, не зря ворчал Чары Акмурадов, таких гостей надо встречать, если и не речами и барабанами, то и не втихомолку, а всем миром, хлебом-солью. - Узнал хотя бы о их планах, Байрам Сахатович? - продолжал хмуриться директор.
- Вы же туркмен, Чары Акмурадович, - так же серьезно отозвался Сахатов, поглаживая расписную шкатулку. - Гость в доме - превыше всего! Для своей родни - литовцев из Римши - ничего не пожалеем и не скроем.
- И по-русски гостей так встречают, Чары Акмурадович! - поддержал парторга Сергей Брагин. - Стеснять их не надо, а подумать как лучше принять, положено!
- Опять, Сергей Денисович, хотите взять силовым приемом, - нарушил свое затянувшееся молчание Метанов. - Поголовным большинством берете: двое на одного. Я на вашей стороне, Чары Акмурадович! Нельзя допускать произвола под видом радения и энтузиазма. Общественное горение тоже не лишне регламентировать, Байрам Сахато-вич! Мы тут с бишофитом не знаем что делать, в темную играем, а у вас обособленные приемы гостей чуть ли не из-за границы!.. Западных соплеменников, которые отлично знают, что такое высший тон и настоящий сервис, надобно изысканно встречать. И ваш, Сергей Денисович, национальный этикет тоже следует отпускать в меру, когда вступает в свои права истинная цивилизованность. Это своего рода бомонд!.. Я готов помочь, Чары Акмурадович. Очень ко времени оказался среди нас Игорь Маркович Завидный - украшение любого общества! - Семен Семенович прищелкнул пальцами, словно заранее предвкушая свой душещипательный конферанс на этой встрече. - Эх, а не пригласить ли нам на торжества представителя с того света? Это будет сенсация, шик! Послушай, старина, Байрам Саха-тович, давай угостим этих прибалтийцев... представителем иностранной фирмы. Это же фурор!..
Первым возразил сам Байрам Сахатов.
- Наши друзья не на карнавал приехали, и не на смотрины. Они не нуждаются в такой сомнительной приправе.
- Что... разве у нас выводка подержанных грандов? - в том же смысле, что и Сахатов, сказал Сергей. Кивнув на телеграмму, он заметил: - А про бишофит, Семен Семенович, вы свои слова зря в общую разговорную кучу свалили! Об этом у нас особая речь, и темнить тут, как вы справедливо подчеркнули, не следует. Сегодня на партбюро и с бишофитом проясним.
Семен Семенович умел ловить стрелы на лету и пускать их в обратном направлении, но сейчас своим даром он не воспользовался, видимо, решив, что у Братина слишком туго натянута тетива лука. Тем более он не знал, как истолковать напряженное молчание Чары Акмурадова.
- В такое время разве может состояться заседание партийного бюро? - спросил Метанов у всех сразу. - День отдан гостям...
Озабоченность на его лице по этому поводу была столь внушительной, что он для большой убедительности привстал на цыпочки и выглянул в окно, словно гости уже надвигались и следовало побыстрей все поворачивать на улыбчивый лад. Но смотреть-то, оказывается, надо было не в окна, а на дверь, которая отворилась с такой стремительностью и с таким ветром, что бумаги слетели со стола, а люстра закачалась и на плечо Семену Семеновичу упала сонная моль, застрявшая в светильнике с ночи. В дверях появился самый заметный и необходимый в этот день га-лург - председатель завкома Садык Мустафин, пожилой, полный, но очень подвижной и суетливый, гурьевский казах в полувоенной форме. Как всегда с планшеткой, в сапогах, гимнастерке с накладными карманами и не по костюму - в войлочной белой шляпе степняка.
Поприветствовав всех осторожно приподнятой шляпой, Мустафин вошел в кружок, расстегнул планшетку и вынул из нее кусочек медной проволоки.
- Видали? - спросил он почему-то именно у Сергея Брагина.
На первый взгляд ничего особенного в этой медяшке не было, и Сергей осмотрел у проводничка концы: один был блестящий, с острым обрезом, другой - оплавленный, с копченым наростом. Прикинув, к чему бы этот кусочек проволоки мог крепиться, Сергей спросил: