Свернув с наезженной колеи прямо в песчаный омут, остановился высокий, величиной с вагон, новенький самосвал. Кабина его была выше будки с газировкой, и девушка, услышав свое имя, сначала машинально взглянула в потолок теремка, и только потом, разгладив брови, выглянула из оконца, лицом вверх, изловчившись даже помахать шоферу рукой. Возбужденная Джамиля, казалось, забыла о притихших водохлебах и откровенно увлеклась чубатым парнем на самосвале, который потребовал бутылку "Арзни" со льда прямо в кабину.
- Точка зрения и моя позиция... - повторил Сергей слова парторга. -Поверь, Байрам, я не покидаю обстрелянную и пытанную не раз высотку, но осмотреться все же не мешает... Многое мельтешить перед глазами начинает, отделить одно от другого трудно!..
- Забравшись на верблюда, за горб не прячься!.. - ответил Байрам Сахатов любимой поговоркой таймунщика Ковуса-ага.
Вернув девушке пустые стаканы, они зашагали к дому в строительных лесах, от которого начиналась улица.
- И ты, Байрам, про высоту заговорил, - склеивал Сергей прерванный разговор. - Метанов тоже... правда, на верблюда меня не сажал, но заставлял парить над дрязгами повседневности. Мне кажется, что сегодня на бюро он будет всепрощающ, миролюбив и журчащ. Стоит ли мне потрясать терпугом? Не пора ли оперировать более тонкими категориями? Семен Семенович подает наглядный пример разумной позитивности...
За новостройками начались жилые дома с мачтами и крестовинами на крышах, с цветочными горшками на балконах, с ящиками, полными разной рухляди у подъездов, для которой не нашлось пока места в новых, мало изученных квартирах. Чем ближе к центру поселка - больше знакомых. Перейдя на теневой тротуар, Сергей и Байрам Сахатов старались говорить тише, делая вид, что ведут шутливую беседу. Оповещенные по радио, жители поселка присматривались ко всем прохожим, стараясь не пропустить литовских гостей. Замечалось приподнятое, праздничное оживление. У входа в контору, обметая веничком запыленные ботинки, Сахатов пригнулся на ступеньках крыльца, и когда Сергей, вооружившись щеткой, согнулся в поклоне, сказал ему:
- Сережа, еще раз советую тебе: за верблюжий горб не надо прятаться...
- А ну-ка, идем к тебе! - воскликнул Сергей. - Только чур за стол парторга не прятаться, Байрам Сахатович. Это тоже мой совет!
На веранде никого не было, здесь стоял полумрак, и после ветровой свистопляски тишина помещения казалась оглушающей. Прежде, чем идти к себе через шумный, оживленный коридор, Сахатов прошелся с Сергеем под колышущейся лиственной стеной из вьюнов и хмеля, ожидая - не скажет ли еще чего расстроенный дружок. Нет, Брагин больше не намерен был говорить о посторонних вещах и ждал минуты, когда можно будет сказать главное.
- Не подумай только, что я тебя понуждаю на острый разговор, Сережа.
- Я согласен на это принуждение. И спасибо тебе скажу!..
- Боюсь, что не благодарить меня будешь, а ругать. Признайся, ты дурачиться вздумал или всерьез меняешь свои убеждения, становишься приверженцем того, что недавно свергал? - этот многопудовый вопрос парторг Сахатов задал Сергею Брагину в своем тихом кабинете, выходящем окнами к морю.
- Обещаю, Байрам Сахатович, ответить тебе, только сначала послушай одну невинную притчу.
- Ты садись, в ногах, говорят, правды нет. Вот так... Теперь рассказывай.
- Разговорились как-то два правоверных погонщика ослов. Один у другого спрашивает: "Скажи-ка, голова, куда попадет в конце концов волк: в ад или в рай?" "Ай, - отвечает голова, - какая тебе разница?.." "О, это очень важно. Я хочу знать, куда попадет наш мулла. Его съел вчера волк..."
- Сложное сплетение судеб! - улыбнулся Сахатов.
- И к чему ты это мне говоришь?
- Хочу знать: куда я попаду после того, если будет принято решение сдавать в эксплуатацию печь "кипящего слоя"?
Сахатов платил Брагину тем же:
- О, это все зависит от того - успел ли тебя... освоить Семен Семенович?
- А как ты думаешь?