- С крутым замесом и кисленькая, как наш казахский курт! - Мустафин сказал это, перевалившись через стол и принимая от профессора Сокольникова записку, которую, кажется, тот в свою очередь получил от кого-то через приоткрывшуюся дверь. Записку Мустафин отдал Сахато-ву и закончил выступление воинственно: - В отношении печной установки я от своего мнения не откажусь!
- Твое мнение, Мустафин, имеет вес. Учтется, - ответил Сахатов и вернул записку. - Читай...
Заговорил Семен Семенович Метанов, а гневный Мустафин принялся читать послание, написанное на большом, желтоватом листе, разграфленном жирными линиями и вырванном из какой-то конторской книги. По каракулям понял Мустафин, от кого была цветистая весточка: писала Степанида Маркеловна. Лист большой, и редкие слова разбежались по нему, как овцы на выгоне. Мустафин подсел к Сергею Брагину и показал грозный ультиматум. Он гласил: "Давай мне, Мустафа, прения..."
- Что делать? - пожимал плечами Мустафин.
- Обратись к собранию, - посоветовал Брагин.
- Степанида ждать не будет. Ворвется и скажет все напрямик!
- А ты боишься?
- Зачем такие слова, Сергей Денисович! Не я, а другие побаиваются.
Полуобернувшись и привстав, Мустафин посмотрел на дверь. Через щелку виднелся желтоватый, придымленный свет в коридоре и чья-то прилипшая к дверной ручке фигура. В успокоение себе Мустафин предположил, что это Степанида Маркеловна застыла у порога. Но терпение ее нельзя было испытывать, искушение выступить могло толкнуть ее на лихой шаг. Мустафин пододвинулся к столу, чтобы посоветоваться с Сахатовым. Тот молча прочел послание и передал директору Чары Акмурадову. Поинтересовался запиской и представитель главка. Предвидя, должно быть, характер и эффект, от выступления Маркеловны, он начал тыкать авторучкой в разлапистые каракули и шептать что-то директору. Чары Акмурадов посмотрел на Му-стафина с Брагиным, а седоволосый молодец из главка взглянул на Еву Казимировну, и так выразительно, что у Кагановой зарделись щеки и грудь высоко поднялась от глубокого и затяжного вздоха.
Произошла какая-то заминка в ходе прений. Представителя главка якобы вызвали по междугороднему телефону, о чем невнятно пробормотал Метанов. Был объявлен перерыв.
Покинув свои места в душной комнате, участники заседания разбились на группы. Сергей как-то ни к кому не пристал и вышел на веранду. Незаметно для себя удалился в садик и тихонько зашагал по дорожке между кустами лоха в сторону моря. Далеко забираться было нельзя, но даже шум моря освобождал от мелочности, заставлял думать о вещах крупно, весомо. Сергей отметил про себя, что хотя заседание шло довольно путанно и бурно, главное от этого не затушевывалось, наоборот, мнения сторон обозначились более определенно, не было больше неизвестности: никто и никого попусту не убеждал, чувствовалось, что время уговоров миновало. Наступила пора решительных действий. Труженики всех подразделений комбината ждали, чем закончится высокий совет. Сергей ждал этого не меньше других, но не обманывал себя и признавался наедине, шагая по аллейке, что строительство завода снова срывается... Берут пока верх сторонники печей и другой сомнительной техники. Прогуливаясь в одиночестве, Сергей никак не предполагал, что, свернув с дорожки в освещенный круг под тополем, он встретится с Ниной.
- Не ожидал? - как будто именно этому больше всего удивилась Нина. - Вся жизнь моя была залогом свиданья верного с тобой!..
- Скажи честно, Нина, подглядывала? - Сергей никак не мог поверить, что эта встреча не преднамеренна.
- Ты меня нашел, а не я тебя!
Верно. Ничего не скажешь. Нина сидела на овале узкой дощатой лавочки, замкнутой вокруг тополя- и пришла сюда сразу, как объявили перерыв.
- Как тебе нравится потасовка? - спросил Сергей с жестковатой интонацией, чтобы скрыть смущение.
- Странно, но ты мне больше всех нравишься, Сережа! До своих противных, изобличительных выкриков не доходишь.- Нина усадила его рядом, помолчала, старательно застегнув ему верхнюю пуговицу на рубашке. - Застегнись для отважной сдержанности! - засмеялась она. - Ты сегодня, Сергей, приятно и загадочно утомленный. Выступал ты, не договаривая, а молча с умной усмешкой, которая в соединении с твоим измученным видом казалась даже мудрой. Верь, ты, Сергей Денисович, нравишься, если не сделаешь брагинского выверта! Тебя сегодня без повторов и нажимов все отлично поняли. Большего, Сережа, не надо! Советую тебе от души, дружески. Я не против, чтоб ты до конца отстаивал свое, но без надрывного пафоса. Он так коробит и портит тебя...