- Я не против патентов. И, по секрету скажу, свой мечтаю получить. Готовлю небольшое, но, кажется, оригинальное открытие по борьбе с карстами - воронками в солевых пластах. Но я против того, когда погоня за патентами превращается в техническое браконьерство, и не в пределах одного химического оазиса, а в гораздо большем масштабе. Напрасно Ева Каганова нарекала меня хулителем "патентной службы". Я хотел бы помешать тем, кто устраивает такую, как у нас, козлодрань!..
А Виктор Степанович старался убедить Брагина в том, в чем сам начинал сомневаться: в необходимости принять печи и уважить Каганову, Метанова...
- Сегодняшний разговор на бюро был весьма категоричным, - говорил Пральников, - дело можно считать как бы уже решенным. Конечно, кое-что пока еще шатко, зыбко, худосочно, но время торопит, и благо, если Каганова с компанией понимают... Они должны помочь...
Продолжая беседу, они остановились перед крыльцом гостиницы. Проводив взглядом торопливо сбежавшую по ступенькам хозяйку гостиницы Тамиллу Артемовну, Сергей ответил Пральникову:
- То, что вы сейчас говорили, Виктор Степанович, очень напоминает историйку старухи с мясником.
- Скажи...
- Покупая тощее мясо, сердобольная старушка спросила у мясника: "Неужели, не жалко было резать такого худенького теленочка?" Добряк - мясник ответил ей в утешенье: "Я его и не резал... Он сам подох..."
- Да, бывают такие мясники! - согласился Праль-ников.
- Печники наши не лучше оказались!
- Сказано отлично, но ты форменный раскольник, Брагин!
- Нет, дорогой Виктор Степанович, повинны мы в другом - во взаимном амнистировании и безличной ответственности Взыскиваем и спрашиваем за малости, а большие промашки зачастую сходят нам с рук. Зря иной раз гласности боимся, а ведь все равно всем известно и доброе и плохое. Что получается с нашими печами: чем больше тратимся и нагромождаем одно на другое, тем больше стараемся умалчивать о нелепостях и просчетах единственно по той причине, что сделанного и растраченного, мол, не вернешь: на будущее, учтем... все виноваты. Но если разобраться, все ли? Да и не в одних средствах дело - огромны утечки по моральному, человеческому счету! Но, я не брюзга все больше начинаю размышлять и примечать. Ведь как велика в общих делах доля нашей личной ответственности! - Сергей повел Пральникова к морю. На ветровом месте остановился и убежденно сказал: - Каждая кухарка должна уметь управлять государством... Я понимаю это и так: каждый из нас на своем посту должен быть государем, таким же властным, зрелым и ответственным перед напором времени, как и большие, самые высокие руководители!.. Я вот чувствую, что лично отвечаю за печи и за весь этот край. Понятно я выражаюсь?
- Говори, Сергей!..
- Искренне говорю. Когда душа горит, не могу молчать. Иной раз - слишком... Знаю этот грех за собой, но говорю искренне Уверен, что завтра нам еще больше требовательности к себе потребуется. Много у нас впереди работы и дел!
Провожали друг друга по нескольку раз: от гостиницы к дому, и обратно. Расстались у моря. Пральников побрел к пристани, где готовился к отплытию сухогруз, а Сергей вдруг заторопился домой, под окнами которого только что разбирали недавнюю историю с молодым рабочим Бама-том, отправившимся с ребятами, несмотря на поздний час, к ленинградцу Ивану Ильичу Волкову на собеседование. Дальновидный Бамат решил заранее прицениться, куда лучше податься: в отряд сульфатосборочных машин или к "рукопашникам", где ему пообещали испытанную и доходную фанерную лопату; легкую, широкую, с длинным и отшлифованным до блеска 'держаком. Брагин не стал ему ничего советовать, кроме одного: сделать выбор по собственной воле, чтоб потом никого не винить. И посоветоваться с инженером Волковым.
Возвращаясь домой по песчаной набережной, залитой прорезанным через легкие облака светом луны, и жадно вдыхая влажный воздух моря, Сергей думал об этом интересном, буйном и неглупом парне, от которого можно было ждать многого. Радовало и то, что Бамат со своим "оруженосцем" Санькой пошли не куда-нибудь, а к мастеровитому и одержимому Ивану Волкову. Сергей Брагин не был безразличен к судьбе этого крепыша и жизнелюбца, повторяющего чем-то участь лесковского разгульного и горемычного "очарованного странника".
Думая так, Сергей вдруг обратился мыслями к своей собственной особе, стремившейся сейчас по пустынному взморью, стараясь не попадаться на глаза знакомым... Куда он так спешил? Сергей пока не отвечал на этот щекотливый вопрос даже себе. Разве он не пытает сейчас судьбу очарованного странника? Разобраться в этом после пережитого нелегко, и он устремился прямо на предмет. Знал бы Виктор Степанович, куда так торопился поборник истины, только что возражавший против внедрения мелких, разрозненных агрегатов и безрассудного насаждения "опытных" установок... Расчетливый экономист и рачительный хозяйственник, Сергей Брагин пробирался берегом в новых туфлях по водянистому песку, под плеск полусонных волн в свою обитель с балкончиком, на втором этаже. Головокружения после пива он не чувствовал, но была заметна шаткая неуравновешенность и "двойная тяга": своя и еще какая-то посторонняя, чужая, но не злая, сладостная... Сергей хотел идти прямо, а его уводило в сторону; надо бы отдохнуть, а невольника своих скрытых желаний и страстей тянуло на огонек, на песни и на тихий журчащий разговор.