- Любишь, а наговариваешь.
- Боюсь, Петровна, другая тоже не дура. Полюбит... Такой, как Мамраз - нет другой сокол. Не отдам. Позор буду делать! - неожиданно Куляш зашлась сухим, колким кашлем. Схватилась рукой за горло.-Скажи Нине... Если она будет мой Мамраз аркан брать, я буду позор делать, шибко делать!
Нет, не зря Анна Петровна верила в приметы: не к добру встретилась ей Куляш с пустыми ведрами. Старуха совсем растерялась от таких нападок соседки на ее квартирантку. В расстроенных чувствах она совсем забыла про то, что наказала Мураду, и пошла не домой, а к пустой водопроводной колонке. Ей сейчас было все равно, куда идти. Надо было разобраться в обидных наговорах и подозрениях Куляш. Красавца Мамраза она знала давно, вместе с Ковус-ага он плавал на "Баклане", частенько бывал у них дома. Когда баркас перевели в Черную пасть, механик Мамраз перешел на сульфатный промысел, обслуживал опытную печь "кипящего слоя". К своей квартирантке, одинокой инженерше Нине Алексеевне она тоже успела как следует присмотреться. Ничего предосудительного про нее не скажешь. Беда вся, что одинокая... Бывает же такое в жизни, когда здоровая и привлекательная девушка мается в одиночестве, словно у молодицы на роду любовное сиротство написано. Да и нельзя сказать, чтобы Нина не пользовалась вниманием. Рядом с ней всегда кто-нибудь был. По мнению Анны Петровны, самым приметным и пригожим был темноволосый, подвижный и разговорчивый Сережа Брагин, но с ним-то бедовая и вспыльчивая Нина спорила больше всех. Недавно молодец из Ленинграда прикатил. Ничего не скажешь: привлекательный, стройный и обходительный, по всему видно - головастый и балованный; говорят, один сынок в семье одесского юриста. Все начальство Бекдуза к нему тяготеет, значит, каким-то влиятельным положением наделен. Вчера допоздна смеялись и спорили на веранде, а сегодня - праздничный сбор. Чуть свет хозяйка с Ниной поднялись, и все время на ногах. Тонкостями приема и деликатесами угощения Нина сама занимается, а Анне Петровне положено готовить что понаваристей и посытнее.
Оторвавшись от плиты утречком, Анна Петровна вышла за порог на минутку, а где минутка - там и час. Заговорилась с Куляш и, кажется, забыла обо всем, а когда вернулась на кухню, там от чада не продохнуть. Пришлось вентилятором выгонять смрад в открытое окно.
- Мама! - вихрем влетел на кухню Мурад. - Давай ведра, возьмем воду прямо с танкера. Я - запросто! Матросы с "Шаумяна" - правильные ребята. Обещают нас в Баку взять и показать дом настоящего Шаумяна. Что там танкер!
- Ну, наговорил, - еле остановила сына Анна Петровна. - Ведра не утопи, да, смотри, не сорвись!..
- Не маленький!
С Васькой Шабаном три раза ходили за водой, наполнили бочонок, ванну, банки из-под варенья, пикулей и маринованного портулака, самовар и даже грелку... Сбегали в магазин, потом за свежей почтой. Принесли Нине Алексеевне письмо и извещение на посылку, от матери, из Оренбурга. Принес Мурад и новость: какой-то человек в дымчатой шляпе спрашивал на почте про Ковус-ага.
- Что ты ему сказал? - Анна Петровна вспомнила, что и Куляш говорила про какого-то приезжего.
- Сказал, что я сын капитана Ковуса! Дом наш показал, где живем. Сказал - зайдет сегодня.
- И все? - словно еще чего-то ожидая, спросила старуха.
6
Неподалеку от пристани, у каменной косы, из воды наклонно торчали железные сваи старого причала, а из песка - ребра разбитых лодок и ржавые лапы якорей. Отсюда особенно хорошо был виден небольшой, крутолобый и гранитно-литой остров Кара-Ада; башня маяка с площадкой и решеткой наверху, как у минарета; прыгающие на воде поплавки с лампочками и корабли на рейде... В этом тихом, укромном местечке ходко брались бычки, окуни, а ближе к косе обреталась тьма-тьмущая раков, клещистых и грязно-зеленых. Водились возле косы ленивые и жирные ужи.
Купальщики и рыболовы, и особенно из приезжих, побаивались свайного волнобоя, но зато ребятня целыми днями хозяйничала около глубокого затона. Тут начинались и решались ожесточенные споры, разрабатывались самые дерзкие походы, проплывы и набеги... Слабаков тут не щадили, зато почитались в ребячьей гавани, среди южных поморов отчаянные и сноровистые, такие, как Васька Шабан, который спокойненько таскал ужей за пазухой, и однажды спас... поезд с мешками экспортного сульфата. Если бы не Шабан, то поезд сполз с погнутых рельсин пристани в море. Про Ваську даже в газете писали. Мурад, как и другие ребята, завидовал Шабану, но про себя считал, что его заслуги - пустяки по сравнению с тем, что он задумал: доплыть до Кара-Ада. Без лодки, без чужой помощи.