Мамраз смотрел на союз энтузиастов с некоторой предвзятостью: не пристало хозяйничать в чужом приходе! Соваться в чужой монастырь со своим уставом. . Тут, на печи "кипящего слоя", как у божьего престола, были свои апостолы и чудодеи, и шебутиться каким-то насосникам, "мирабам", которые только и знают переливать и цедить тузлук, хорохориться этим мокроступам возле современной техники никто не позволит. Мамраз с благосклонностью принимает от них помощь, но своих ребят унижать не позволит.
- В обморок не попадаете? - перво-наперво осведомился он у Феликса. - Сразу признавайтесь, чтобы заранее нашатырный спирт приготовить.
Отлично слышал и понимал все это Назар Чичибабин, натянувший на себя для работы в печи нелепый курпейчатый картуз с ушными отворотами. Для точности он спросил у Феликса:
- Чего там брякает этот запечный сверчок насчет спиртного?.. На понюшку не соглашайся!
Феликс взглянул на Мамраза, поправил пышные, любовно отращенные баки и модно подстриженную шевелюру.
- Предлагает нам ватник и одни валенки на двоих. Видал?
- Обойдемся. Бери. Большего от него не дождешься.
- Какие вам валенки? - Мамраз смекнул, но поздно. Валенки оказались у насосников. - Может, вернете валенки? Все равно только одни.
- Обойдемся, - проговорил Чичибабин. - Бери, Феликс, примеряй на левую ногу! Мне и одного хватит. Журавликом в печке буду стоять. В крайнем случае - нога на ногу лишь бы не поджаривало. А сковородка уже готова?
Шутки шутками, и друзья с рапозабора снарядились для броска в пекло. Феликс снял с руки часы, вынул из кармана авторучку и блокнотик и объявил о своей готовности "номер один".
- Понял, Мамраз: сажай хоть в печь, только горшком не называй!-Феликс подошел к жаркому зеву печи, стряхнул со лба пот и махнул рукой. - Прощай, Мамраз, иду на таран. Назар, айда!..
Загоревшись не меньше ребят азартом огневой схватки, с трудом сдерживая порыв, Сергей осмотрел приготовленные инструменты и с шахтерским нагрудным фонарем остановился на железном мостике, обляпанном горячим дымящимся варевом, которое грузно вытекало из печной утробы и которое надо было выгребать, чтобы очистить соты выпарных секций.
- Где припасенная вода? - спросил Сергей у Мам-раза.
Пузатый бак стоял на площадке, а бидон поднимали по лестнице. Кроме того, приготовили пожарные брандспойты. Но все это, пожалуй, служило больше утешением, но не подспорьем. Участь людей могло бы облегчить только время, необходимое для того, чтобы остыть металлу, огнеупорам и нагретой массе мирабилита. А если не ждать, то надо лезть в духовку, имеющую страшную термическую разность: наверху, над секциями более ста градусов, а под решетками - за пятьсот.
- Жара самая подходящая, чтобы превратиться в шашлык! - с полным техническим обоснованием заявил Феликс.
Нахлобучив треух и прикрывая рот ладонью, как это часто делается в сорокоградусный мороз, Феликс шагнул вслед за Сергеем, и так широко шагнул, что ткнулся ему в спину. Сергей, занеся ногу за острый, как тесак, порожек железного лаза, вдруг остановился, снял защитные очки и поискал кого-то глазами... Нина поняла, кого он ищет.
И она подошла. Непримиримо строгая, но с участливым взглядом, приготовившись слушать приказ или простое желание... Все равно. Для нее сейчас он был только Сергеем. Никем больше. И уж, конечно, не начальник, сумасбродству которого она должна подчиняться. Пусть в этой заварухе будет теперь каждый по себе. Нине казалось, что так будет лучше. Никакой круговой поруки. В тонкости она сейчас не вникала. Не могла этого делать после того, что случилось с Гошей, и перед тем, что могло произойти с Сергеем, Мамразом, Феликсом... С опаской и добрыми пожеланиями Нина следила за всем происходящим, но изменить что-либо уже не могла. Не было сил, но если бы она имела возможность проявить свою волю и власть, то первым делом запретила бы хозяйничать Брагину в ее владениях... Пусть бы он кричал, приказывал, повелевал, - она ни за что не подчинилась бы... А еще, и это было главным, если бы Нина имела хотя бы чуточку побольше сил, она... уговорила, со стыдной мольбой упросила бы Сергея не делать того, что он надумал... Попросила бы не рисковать, не испытывать лишний раз судьбу: свою и ее судьбу... Но у Нины не было сейчас сил ни противиться, ни упрашивать. Она боялась за него... Не поздно ли она это поняла? Нина мучилась и ничто не могло облегчить страданий. Да и было ли на свете от этого лекарство?..
- Следи за часами, - внушительно говорил ей Сергей, касаясь лбом ее волос. - На секунды считай!..
- Часы у меня есть, Сережа, - покорно прошептала Нина, поднеся Сергею свою руку и задержав ее около его щеки.