- Он только может отменить приказ. Я на посту, амба!
Тут же нашлись знающие люди, толкователи административных градаций и субординации.
- Когда отдано приказание? Встряхнись, Шабасан! Летошний снежок вспомнил! - пытался расслабить бдительность Шабасана второй кочегар, квелый старикан. - Смотри, начальник-то уже иссяк, кровцой перхает. Вот тебе и приказание!
Кто-то крикнул:
- Вызвать сюда конструкторов, чтоб попарились!
Поскольку вся эта перепалка касалась лично Шабасана, то недавний флотский служака был особенно строг к своим обязанностям. Он посмотрел на Сергея - слышал ли хулу в свой адрес и что думал на этот счет?.. Слышал. И думал так же, как и Шабасан: не останавливать печь. Не уступать слабакам. Сергей вытер кровь полой шубы, скосил глаза в сторону яркого, белогривого рефлектора, набрал в легкие побольше свежего воздуха и вразвалку, пошел опять к зеву печи. Нет, это была не бравада и не игра с опасностью. Наоборот, было бы глупой рисовкой- делать вид, что тут можно взять наскоком, и что лезть в огонь, пусть даже в шубе и в валенках, составляет большое удовольствие. Сергей понимал, что дело это рискованное, но крайне необходимое, и шел на все, чтобы оправдать веру людей в нужность техники, которую следоваловнедрять смелее, шире, но с более умным расчетом. Была не только усталость, но и острая боль: он обжег себе нутро, казалось, до самой печенки все ошпарил, и не знал, откуда взялась кровь... Но силы еще были, упорство и азарт снимали боль, по телу волнами прокатился беспокойный зуд, хотелось добиться своего. Он шел неторопливо, теперь только узнав по-настоящему опасность и соразмерив свои уже испытанные силы. За Сергеем темяшили не очень-то "обстрелянный" Чичибабин и уже "прожаренные" Мамраз с Лимоновым, которые теперь не выказывали ложного энтузиазма: они шли страдать, и не было у них робости. Как и Сергей Брагин, они успели получить навык, к ним быстро пришло понимание чувства "постоянного риска". Это и был тот незаметный героизм, который в иных профессиях проявляется почти каждодневно.
Оказавшись снова в темном и тесном от давящей жары гроте, ребята уже не делали того, с чего пришлось начинать в первом раунде, когда приходилось больше осматриваться и озираться. Не теряя времени и сил, они начали с того, на чем оборвался прежний заход, и в чадном пекле, как черти в аду, развили такую деятельность, что стоявшие снаружи люди словно обалдели от удивления. Из выпарного колодца, гонимая самыми различными способами и инструментами, на площадку повалила горячая бурая масса. Ее тут же подхватывали ведрами, совками, носилками, старались спровадить дальше, к лестнице, вниз. Быстро и совсем непредвиденно образовалась непрерывная конвейерная цепочка, которая начиналась в темной духовке.
На долю ребят выпало не испытание, а сущая пытка: воздух глотали рывками, зажимая рот и нос ладонями, дышали в рукав и варежки, говорить почти не говорили, а двигались словно под водой, разгребая перед собой спертый, плотный, царапающий воздух... В "Комсомольском прожекторе" об этой удивительной, драматической операции Феликс Лимонов писал потом языком бойкого репортажа: "Температура в печурке, где орудовал Сергей Бра-гин с отважной братвой, достигала очень высоких значений!" Да, было несказанно тяжело, не у одного Сергея становилась красной слюна: кровоточила кожа лица и рук, сжимало горло. Глаза резало, будто в газокамере, жилы надувались и были готовы полопаться, в голове стоял дробящий шум. Два фонарика и бьющий снаружи в проем рефлектор освещали клубящуюся муть в толстостенном барабане. Облицованные огнеупорной глиной округлые стенки были горячими и скользкими. Руки и плечи прикасались к ним, елозили, как по смальцу. Узнать друг друга в этом кромешном аду было трудно, и все же, не сговариваясь, ребята старались не терять из вида Сергея, держались поближе к нему, чтобы в любую минуту прийти на помощь. В свой черед Сергей следил, кто и когда выходил наружу из огненного погружения. Нина потом только поняла, что Сергей не зря поручил ей роль секундометристки. От нее многое зависело, и Нина строго следила за работающими. Установилась своеобразная очередность "проветривания". Найденный ритм оказался просто необходимым, потому что в работу надо было включать людей непрерывно. Без этого на какой-то результат нельзя было рассчитывать. Коротким порывом, лихим наскоком не многого можно было добиться.