- Передайте, Нина Алексеевна, мое высокое благодарение, и пусть Сергей Денисович не сомневается в достойной оценке его труда и похвальной жертвенности! - Не упустив случая еще раз напомнить Нине о ее мягкости и уступчивости, Метанов присовокупил великодушно: - Серьезно, Нина Алексеевна, с ним не связывайтесь, если что - попросите меня. Авторитетов Брагин побаивается. Мой гость и друг - Игорь Маркович, не очень одобряет зубодробительные методы Брагина, но на этот раз он, пожалуй, не против вмешательства в конструктивные тонкости установки "кипящего слоя". Наш обожаемый Игорь Маркович делает уступки этому практику...
В этом месте телефонного разговора Нина чуть было не крикнула в трубку: "Брагин ваши химические тонкости ломом выворачивает, и считает, что лом - инструмент слишком деликатный для печи, а кочегар Шабасан в качестве опахала к этим тонкостям приподобил мельничный вентилятор; а жена шорника Степанида Маркеловна приволокла новенькую деревянную кувалду для бункера!.." Слов этих Нина не сказала, но неосторожно засмеялась.
Ответа она не расслышала, кажется, Метанов ничего не понял и тоже рассмеялся... над неудачником Брагиным. После этого, нарушив всякий этикет и думая только о Сергее, о себе и этой разломной ночи, Нина слушала "Эгмонта" - бетховенского титана. А когда рядом титан - ничего не страшно. Только надо честно поступать с титанами!..
...Вернувшись на площадку, она проверила вентилятор, который помогал прямо-таки здорово. Шабасан успевал не только следить за всеми вспомогательными работами, но и выполнял роль автогенщика. Сварка срочно потребовалась внутри поврежденного аппарата, и Брагин, обрядив Шабасана в свою дубленую шубу, взял его в удушливое, огневое царство. В раскаленном котле, похожем на опасную бомбу, скопились горячие газы, копоть, едкий пар от смешения самых различных химикатов, вдобавок к этому внутри аппарата начались взрывы и дьявольские вспышки электросварки. Ослепительный свет ручных молний в спертой мгле терял свою яркость. Он едва пробивался сквозь дымную, бурлящую толщу, и при каждой новой вспышке из отдушины котла газы вырывались, словно из ствола крепостной пушки. Мрачный световой эффект давал возможность представить, в каком аду находились ребята.
Занятая подготовкой смены, выдерживая установленный режим, Нина сначала не придала значения тому, что Сергей позвал с собой Шабасана и отдал ему шубу, а сам юркнул в парильню в одном свитере и лыжных брюках. Ребята через небольшие интервалы по очереди выбирались на свет, и всякий раз в шутку и всерьез удивлялись после своего "небытия", что свет еще есть и что его небесные опоры не рухнули и не собираются падать, лишь бы самим выстоять и уцелеть.
Выходить наружу стали чаще. Окатывались водой, без разбору с жадностью пили все, что попадалось под руку: холодный чай, воду, сюзме-чал из кислого молока и недоброженный квас бабки Степаниды. Курить никого не тянуло, да и говорили мало. Выбравшись на волю, сидели на ветерке, в сторонке, надсадно дыша ночным воздухом, уронив руки и понуро глядя перед собой на то, что первым попадало в поле зрения. Фомку, блудливого чертенка с черной манишкой, никто не обходил вниманием. Одни старательно вытирали ему нос и мордочку платком и подолом рубахи, а другие также заботливо... пачкали ему шубку потными ладонями. Он не обижался, доверчиво заглядывал в глаза и порывался потрогать лапкой набрякшие, побелевщие брови и ресницы у своих нянек. Не упуская случая, Нина разговаривала с каждым из ребят и хотела знать, что делается с решетками. Их очистка опять затягивалась. Каждый уверял, что дело уже сделано: разок наведаться в пекло к Брагину, подлатать уголок решетки, забрать инструмент и можно не на побывку, а насовсем выходить к звездам, на вольный ветер. Один Сергей ничего не обещал и уже столько времени не появлялся на площадке. Ребята говорили, что они с Шабасаном в душегубке по очереди меняются шубой и даже спор затевают: кому она больше в тягость, а без нее каждого кондрашка бьет...