"То, что требовал храм". Голос настоятеля был не менее злым, в нем не было ни нотки вины или сожаления. "Это то, чем занимается храм. Ты должен был знать свое предназначение в этих землях. Он должен был знать последствия невыполнения своего".
Настоятель повернулся, раскрыв руки, чтобы показать небольшой стеклянный флакон в своей руке. Поднеся его к свету, Ваэлин увидел, что в нем находится прозрачная, вязкая жидкость. "Обещанное тебе лекарство", - сказал он. "Брат Киш-ан обладает благословением, которое дает ему удивительное понимание действия различных соединений при правильном смешивании. Одна капля этого средства в день - и чудовище внутри вас будет укрощено. Оно не убьет его, но сделает своим слугой. И, в отличие от наркотика, которым эта собака чуть не убила тебя, ты не испытаешь никаких болезненных последствий от его употребления". Он замолчал, сузив глаза, наблюдая за тем, как Ваэлин борется с желанием броситься вперед и выхватить бутылку из его рук. "Это подарок храма, - продолжил настоятель, - после того как вы пройдете последнее испытание".
Свободной рукой настоятель потянулся за спину и извлек оттуда простой кинжал с прямым лезвием. Раздался звон хорошо отточенной стали, когда настоятель бросил кинжал на плоскую плитку между Ваэлином и Чо-Ка. "Сражайся", - приказал он.
Ваэлин перевел взгляд с кинжала на Чо-Ка, который все еще стоял на коленях с закрытыми глазами.
"Что это?" - спросил Ваэлин у настоятеля.
"Двое начинают путешествие, только один может его закончить". Настоятель кивнул на кинжал. "Бой. Когда одно тело будет сброшено с вершины этого храма, победитель будет признан".
Ритуалы, вспомнил Ваэлин. Этот храм - место, которое связывает нас ритуалом. Он издал отвратительный смешок и покачал головой. "Мне нет никакого дела до вашего храма и его древних суеверий". Он шагнул вперед и жестом указал на бутылку в руке настоятеля. "Отдай это мне".
При приближении Ваэлина настоятель не выказал никакого страха, лишь моргнул. "Мне нет ни малейшего дела до того, что тебя волнует", - сказал он. "И храму тоже". Его спокойствие улетучилось, когда он подошел ближе, а губы сложились в рычание. "Сражайся".
"Нет". Ваэлин потянулся за бутылкой, понимая, что гнев побуждает его к неразумному поступку, но не находя его непреодолимым. Теперь он понимал, как Цай Линь недоволен этим местом, как пренебрегает словами настоятеля. В каком-то смысле Ваэлин считал Храм Копья хуже Шестого ордена, ведь они хотя бы изменились, медленно и перед лицом катастрофы, правда, но все же изменились. Те, кто уединился на вершине горы, продолжали придерживаться древних обычаев, причиняя страдания и даже смерть своим приверженцам, в то время как за их стенами бушевала массовая резня.
"Просто отдай ее мне, старик, - прорычал он, когда его рука сомкнулась на бутылке. "Или я заберу ее, и храм получит свой труп, но это будет не один из нас".
Сзади послышался скрежет стали по шиферу, и Ваэлин крутанулся на месте, чтобы блокировать удар Чо-ка, направленный ему в сердце. Его руки сомкнулись на запястьях разбойника и крепко сжали их, пока Ваэлин вглядывался в отчаянный взгляд Чо-ка. "Что ты делаешь?"
"То, что должен". Чо-ка нанес удар ногой, Ваэлин извернулся, чтобы уклониться, но удара по бедру хватило, чтобы вырвать запястье из его хватки. Он увернулся от второго выпада разбойника, затем отступил от повторных ударов, пока Чо-ка гнал его к краю яруса.
" Хватит!" крикнул Ваэлин, уклоняясь от очередного выпада и ударяя плечом в бок Чо-ка, в результате чего тот врезался в столб. Хрюкнув, Чо-ка возобновил атаку, изменив хватку кинжала и пригнувшись, чтобы увернуться от блокирующих рук Ваэлина и нанести ему удар в середину живота. Ваэлину удалось увернуться от острия кинжала, но лезвие прорезало его одежду и пронзило кожу, вызвав жгучую боль. Его реакция была порождена десятилетиями опыта, рефлексом человека, настроенного на выживание в большем количестве схваток, чем он мог вспомнить. Опустившись на одно колено, он обхватил руку Чо-ка, поймав ее в ловушку, и нанес удар в висок разбойника. Когда взгляд Чо-ка потерял фокус, Ваэлин рывком подтянул его ближе и, вывернув руку под нужным углом, ослабил хватку кинжала, отправив его на плитку. Ваэлин снова занес кулак для нового удара, но Чо-ка, как опытный драчун, быстро пришел в себя и отступил, позволив кулаку коснуться его головы, а затем ответил своим ударом.
Ваэлин хрюкнул, когда кулак вонзился ему в ребра, и нанес еще один удар, после чего ударил Чо-ка коленом в подреберье. От удара разбойник сложился вдвое, но сохранил достаточно сил, чтобы в ответ задрать голову вверх, и макушка больно ударилась о подбородок Ваэлина. Они покатились по ярусу в уродливом танце ударов и контрударов, Ваэлину раз за разом не удавалось повалить Чо-ка ударами по ногам. В свою очередь, преступник использовал все приемы, которым научился за свою долгую преступную карьеру, чтобы разорвать хватку Ваэлина на своем запястье. Ваэлин рывком освободил голову от попыток выколоть ему глаза или вдавить большой палец в яремную вену. Когда Чо-ка прибег к укусу другой руки, он решил, что пора заканчивать этот танец.
Позволив очередному удару угодить ему в челюсть, он на мгновение притворился растерянным и ослабил хватку ровно настолько, чтобы Чо-ка отступил назад, явно намереваясь вырваться и броситься за кинжалом, лежавшим всего в нескольких шагах от него. Ваэлин опустился на землю и ударом ноги поставил подножку разбойнику, повалив его на лицо. Прижав его к полу своей огромной массой, Ваэлин обхватил его за шею и потащил к себе.
"Почему?" - потребовал он, хрипя от усилий, затраченных на то, чтобы подтащить разбойника к краю яруса. "Что он тебе обещал?"
В ответ Чо-ка откинул голову назад, и Ваэлин почувствовал вкус крови, когда череп мужчины ударился о его губы. Однако его хватка осталась крепкой, и через несколько секунд пальцы ног разбойника уже стучали по краю пола. Земля внизу казалась очень далекой, и ветер грозил унести их обоих в пустоту.
"Скажи мне!" потребовал Ваэлин, крепче сжимая руки в захвате. "Зачем спасать мою жизнь, чтобы потом попытаться забрать ее?"
"Мой отец..." Слова прозвучали придушенным шепотом, но глубины скорби и вины, которые они хранили в себе, хватило Ваэлину, чтобы не изгнать Чо-ка с яруса. "Теперь... ему не будет... стыдно..."
Набросок человека, горящего в огне. Собиратель книг под облаком слов, как дым, уносится в объятия Неба. "Ты думаешь, он видит тебя, - сказал Ваэлин. "Думаешь, он смотрит с небес и видит, кто ты?"
"Я знаю это. Я всегда это знал. Но изображение сестры... сделало это реальностью. Ты должен покинуть этот храм и найти наследника Изумрудной империи, а я должен умереть, чтобы это произошло".
"Ты слишком доверяешь словам этого лжеца". Ваэлин разжал хватку и отступил назад, когда Чо-ка упал на колени.
"Я чувствовал это", - задыхаясь, твердил Чо-ка, тыча пальцем себе в голову. "Здесь. Вот что должно произойти, лорд".
Ваэлин посмотрел на настоятеля, все еще стоявшего с бутылкой в руках, с таким же невыразительным лицом, как и прежде. Искушение вырвать у него лекарство исчезло, как и гнев Ваэлина. Я убью, но не убью. Обещание, которое он дал себе много лет назад. Обещание, которое он сдержал, невзирая на цену.
"Вот, - сказал он, пнув упавший кинжал. Он с треском упал на колени перед Чо-Ка. Он смотрел на него с минуту, прежде чем его глаза встретились с глазами Ваэлина. "Сделай это, - сказал ему Ваэлин, раскинув руки. "Если храм требует крови, пусть получит мою".
Сомнения боролись с решимостью на лице Чо-ка, и он дрожащей рукой потянулся за кинжалом, медленно поднимаясь на ноги. "Он сказал, что это должен быть я..."
"Клянусь всем, что сказал этот старый ублюдок!" Ваэлин уставился в горящие страхом глаза Чо-ка. "Он лжет. Они все лгут, эти слуги невидимых вещей. Давным-давно я понял, что пророчество всегда строится на изменчивом песке, а судьба - иллюзия, используемая для того, чтобы изгнать страх перед хаосом, который есть жизнь. Я доверяю тому, что знаю. Я видел, что ждет по ту сторону смерти, и знаю, что всегда лучше держаться за жизнь. Но, - вздохнул он, смиренно опустив плечи, - я также знаю, что сам стал чудовищем, и этот мир следует избавить от его жестокости". Он выпрямился и прижал руку к груди. "Давай, брат. Заканчивай".