Мы выбрались из особняка тем же путём, как зашли в него, пригибаясь под тяжестью сумок с патронами. Я набрал не менее шестидесяти килограмм и еле–еле взобрался по шаткой лестнице на забор с большой сумкой на спине. Перед уходом мы постарались замести все возможные следы, которые так или иначе могут привести потенциальных сыщиков к нам двоим. Затем долго петляли на машине по кварталам, стараясь не пересекаться с маршрутами патрулей, которые Смит хорошо знал. После чего мы подъехали к задней двери магазина Мэри и перекинули награбленное добро в дом. Скинув с себя опостылевшую чужую одежду и протерев использованное оружие, его предполагалось вернуть прежним владельцам, мы загрузили в машину обоих связанных наёмных убийц, распутав им только ноги. После чего Смит попросил меня пару суток вообще не высовываться на улицу и держать включённым сотовый телефон. Затем мы крепко обнялись и он куда–то повёз наших пленников. Как он пообещал им и мне — выпускать пташек на свободу, предварительно поведав, какую блестящую боевую операцию они провели сегодня ночью и что им за это светит, если они не успеют вовремя сбежать из города. Не уверен до конца, что он их реально отпустит, ну да не моё это теперь дело.
Я глубоко вздохнул ночной воздух полной грудью, и пошел отмываться в ванну. На востоке уже порозовело небо, оставалось чуть меньше часа темноты.
Десятая глава.
Гроза
Я проснулся среди дня в совершенно восхитительном расположении духа. Как будто с моих плеч свалился большой камень, и при этом крепко придавил плохого человека на моих глазах. Восхитительное зрелище! Смутно помню, Мэри пыталась утром домогаться, однако не могу уверенно сказать, случилось ли что–то после этого. Посещая ванну и стоя под холодными струями душа, радостно отметил полное отсутствие глупых мыслей и тягостных переживаний на тему того, что вчера я совершенно обыденно застрелил нескольких человек. Застрелил спящих и не испытывая при этом никаких особых угрызений совести. Как будто тараканов на кухне тапком задавил. Наверное перегорел уже, перестав воспринимать отдельную человеческую жизнь как нечто уникальное и сверхценное. Тут или ты или тебя, кто первый успел выстрелить — тот и молодец. Есть свои люди, за которых не жалко отдать жизнь, а есть враги, реальные или потенциальные, которых нельзя жалеть. Не знаю к добру ли все эти перемены или нет, будущее покажет.
Спустился в торговый зал показать Мэри, что несмотря на все сложности жизни, я снова готов к общению с ней. Она позвонила соседям и вскоре прибежал тот самый пацан, которого мне посчастливилось повстречать первый раз зайдя в этот магазин. Он иногда подрабатывал у Мэри, подменяя её, когда ей требовалось ненадолго отлучиться, заодно пользуясь возможностью поиграть на компьютере, который всё никак не желали покупать его родители. И я их вполне понимаю, кстати.
Едва мы оказались вдвоём на кухне, женщина уткнулась мне в грудь лицом, и разревелась. Несмотря на все мои жалкие попытки остановить поток её слёз, проплакала она минут сорок, выжимая со слезами из себя ужасное нервное перенапряжение, накопившееся у неё за прошедшую ночь. Быстро поняв, что от меня ничего не требуется, кроме как послужить простой промокашкой, нежно гладил её по голове ничего не говоря при этом. Когда же женщина вдоволь наплакалась, она отстранилась от меня и подняв голову сказала:
— Никогда так больше не делай, прошу тебя никогда!
Глубокомысленно пожал плечами, без слов выражая, мол — «ну что я могу поделать, такова жизнь».
После чего она накормила меня завтраком, а сама не ела, просто наблюдая за мной, сидя за столом напротив. Я ещё не допил очень вкусный ягодный компот, когда зазвонил сотовый телефон, болтавшийся в кармане брюк.
— Слушаю, — сказал в трубку.
— Слушай дальше, Алекс, ты не сильно возразишь, если я к тебе приеду? — Напарника что–то сильно озаботило, раз он опять решил заявиться в гости.