— В том-то и дело, ни у одного преступника их нет. Но это все-таки происходит. Однажды рефлексы не срабатывают. Вы делаете ошибку, пусть даже незначительную, и вас хватают. Все карты против вас, понимаете? Даже он скажет, что это правда.
Губы Джека сложились в тонкую линию, в следующее мгновение он мрачно кивнул:
— Рейвенхерст прав, детка, как бы ни было трудно признать это.
Дейн пожал плечами:
— Мы собираемся разговаривать или простоим здесь, споря, всю ночь? Полагаю, вход в подземелье должен быть где-то рядом. — Он внимательно рассматривал гранитную стену. — Я думаю, здесь.
Тэсс подавила вздох удивления. И давно ему известен ее секрет?
Виконт мрачно улыбнулся.
— Мы с моими людьми наблюдаем за этим местом уже несколько недель, мисс Лейтон. Мне известно о Фарли почти все. И о вас, — таинственно добавил он.
— Иди и открой подземелье, детка, — пробурчал Джек после минутного колебания.
— Но он увидит…
— Уже немного поздно. Он и так вскоре обнаружил бы его.
Тэсс фыркнула, бормоча что-то вполголоса. Позволь только мужчинам объединиться против женщины! Дай им только побыть вместе еще несколько часов — и их потом водой не разольешь!
Повернувшись к ним спиной, она нащупала маленький прямоугольный камень у основания стены. Послышался слабый щелчок. В следующее мгновение в каменной стене открылась дверь.
Рейвенхерст следил за ней, не упуская ни одной детали, включаю ее попытку скрыть свои действия.
— Очень умно, мисс Лейтон. Мои аплодисменты! Я мог бы стоять прямо перед камнем и так и не увидеть защелки.
Тэсс позволила себе улыбнуться.
— Но это как раз то, что вы уже делали, милорд. Полагаю, в двух случаях.
Рейвенхерст сверкнул на нее глазами, потемневшими в предвкушении мести.
Через несколько минут они уже были внизу, в маленькой комнатке с гранитными стенами, которую освещала мерцающим светом стоящая на перевернутой бочке свеча.
— Итак, лорд Рейвенхерст, — тихо произнес Лис, опершись спиной о холодную каменную стену. — Теперь, быть может, вы расскажете, что заставляет вас так настойчиво гоняться за мной по болотам и пустошам? Или же я неправильно разгадал ваш характер? Может, вас привлекает только блеск золотых гиней?
Виконт довольно долго стоял не шевелясь и изучая противника. Его лицо было непроницаемо, однако сжатые кулаки свидетельствовали о бешеном внутреннем напряжении.
— Меня действительно ведут по твоему следу золотые гинеи. Глаза Джека потемнели, пальцы сильнее сжали шпагу. Рейвенхерст скривил губы в легкой улыбке:
— О, я не имею в виду вознаграждение за твою поимку, приятель. Я охочусь за золотыми гинеями, предназначенными для Франции и покидающими это побережье под покровом темноты. Так или иначе, я намерен остановить того, кто занимается этой контрабандой, ибо каждая поставка продлевает проклятую войну, обеспечивая хлебом и вооружением людей Бонн. В особенности теперь мы не можем позволить… — Негромко выругавшись, Рейвенхерст прервал себя на полуслове.
— Продолжай, приятель. Клянусь, ты сильно заинтриговал меня.
— Я и так сказал уже слишком много, мерзавец. Подозреваю, что по всем приметам ты главарь этой банды предателей.
Глаза Джека сверкнули.
— Тогда все приметы врут! Мои люди провозят коньяк и шелк, а не гинеи, о которых ты толкуешь. — Контрабандист насторожился. — Но ты и так знал об этом, правда? Тебе просто захотелось увидеть мою реакцию на обвинение. — Лис вдруг резко поднял конец шпаги, коснувшись шеи Рейвенхерста. Из-под недрогнувшего острия выкатилась крошечная капелька крови. — Какой же ты хитрый, приятель! Но чересчур наглый для человека, который может в любую минуту встретиться с Создателем.
В глазах Дейна не было страха.
— Думаю, нет… Джек, ты ведь шутишь? — Губы виконта сложились в торжествующую ухмылку, когда шпага контрабандиста замерла на месте. — Я тебе слишком нужен, чтобы ты надумал убить меня. По крайней мере не сейчас, ибо я единственный, кто в состоянии помочь тебе найти самозванца, очерняющего имя Лиса.
— С чего ты взял, что мне нужна твоя помощь?
— Потому что, если бы ты мог найти этого человека сам, ты бы уже сделал это. Нет, тут наши интересы совпадают, ибо я разыскиваю того же человека — предателя, организующего отправку золота французам. У кого еще есть такая веская причина вызвать к тебе ненависть и прогнать с болота? Да, этот парень, видимо, считает твое присутствие досадной помехой своим махинациям.
Шпага Лиса покачнулась, потом медленно отодвинулась от горла Рейвенхерста.
— Могу назвать примерно пятьдесят человек, которые желали бы моего исчезновения, и эта цифра приходит на ум сразу, без серьезных размышлений по этому поводу. Но вы меня сильно заинтересовали, и я жду продолжения. — Поскольку острие шпаги Лиса находилось по-прежнему в нескольких дюймах от горла виконта, эта вежливая просьба заключала в себе оттенок приказа.
— Очень хорошо, но сначала… — Рейвенхерст очень осторожно отвел шпагу от своей шеи. На мгновение его взгляд остановился на Тэсс, сидевшей на соломенном тюфяке около входа в подземелье. Потом, слегка пожав плечами, он приступил к рассказу: — Я разыскиваю предателя уже несколько недель, но этот малый чертовски умен. Он всегда остается в тени и заранее никого не посвящает в свои планы. У него не много людей, тщательно отобранных за свою безусловную преданность. И, добавлю, за жестокость. До сих пор нам не удается заслать в их ряды шпиона. Мы, разумеется, посылали наших людей в рейсы с отправляемым за границу золотом. — Голос Рейвенхерста посуровел. — Ни один не выжил, чтобы рассказать об увиденном. Все пропали, за исключением молодого офицера по имени Торп, которого нашли в бухте Фарли за несколько мгновений до смерти. — Он поднял глаза на Тэсс: — Вы ведь помните его, мисс Лейтон? Он был почти мальчиком, и тем не менее разоблачивший его человек преспокойно перерезал ему горло. Как оказалось, последние его слова были о вас.
Тэсс задрожала от ужаса. Она хорошо помнила добродушного белокурого молодого джентльмена. Он был постояльцем в «Ангеле» в течение двух недель, объяснив свое пребывание жгучим интересом к естествознанию и необычной флоре болот.