Роз подняла из пены руку, внимательно осмотрела узкое запястье, сильные тонкие пальцы, коротко остриженные ногти без лака. Зачем красить ногти, если целый день возишься в земле? Хорошие, сильные, ловкие руки, и неважно, что на пальцах не сверкают кольца.
С улыбкой Роз подняла ногу. А вот педикюр — ее маленькая слабость, может, и глупая, зато чисто женская. На этой неделе ногти у нее пурпурные и переливаются перламутром. Пусть обычно они скрыты рабочими носками и сапогами, но она-то знает, что у нее очень красивые пальчики ног.
И грудь, к счастью, маленькая, почти девичья. И не обвисшая. Пока.
И хотя Роз не считала маникюр делом первостепенной важности — в конце концов, руки для нее рабочий инструмент, — об уходе за кожей она никогда не забывала. Конечно, предотвратить старение невозможно, но его можно замедлить.
И ни в коем случае нельзя выставлять напоказ седину. О волосах Роз тоже всегда заботилась. Приближение к пятидесятилетнему рубежу вовсе не означает, что она должна капитулировать перед неумолимо утекающим временем.
Когда-то она была красавицей. Юной, невинной, светящейся счастьем невестой. Теперь, разглядывая старые фотографии, она иногда думает, что смотрит на незнакомку.
Кто же эта милая девушка?
Прошло почти тридцать лет, а кажется, будто пролетело одно мгновение.
Как давно перестала она замечать заинтересованные мужские взгляды? Как давно мужчина говорил ей, что она красива? Брайс, разумеется, говорил, но почти все, что срывалось с его языка, было ложью.
И вдруг Митчелл... он сказал это ни с того ни с сего, мимоходом. И тем легче было поверить, что он не лжет.
Хм, почему это ее волнует?
Мужчины... Роз покачала головой, отпила еще вина. Почему это она задумалась о мужчинах?
Роз усмехнулась.
А потому, что некому показать пальчики ног. Некому касаться ее так, как она любит... и обнимать по ночам.
Ну и ладно. Она обходилась без всего этого и была вполне довольна жизнью, хотя иногда и сожалела, что рядом нет любимого мужчины. Может, и сейчас сожалеет, что вполне объяснимо после того, как она целый час разговаривала с очень привлекательным мужчиной.
Когда вода из горячей превратилась в едва теплую, Роз, тихо напевая, вылезла из ванны. Она вытерлась, намазала лицо и тело лосьонами и кремами и, завернувшись в халат, распахнула дверь.
Холод она почувствовала сразу, еще до того, как заметила на пороге веранды зыбкий силуэт.
Только на сей раз это была не Стелла. Там в простом сером платье стояла новобрачная Харпер. Белокурые локоны отливали в вечернем сумраке золотом.
Роз сглотнула подступивший к горлу комок и заговорила как можно спокойнее:
—Вы давно не приходили ко мне. Я знаю, что не беременна. Значит, причина не в этом. Амелия? Так вас зовут?
Ответа не последовало, да Роз его и не ожидала. Только легкая улыбка на мгновение осветила печальное лицо, и привидение исчезло.
—Ну, ну... — Розалинд потерла озябшие руки. — Наверное, таким образом вы даете мне понять, что одобряете возобновление расследования.
Роз вернулась в гостиную и достала из секретера дневник, который завела прошлой зимой. Теперь она вносила туда все появления призрака. Розалинд отметила сегодняшнее число.
Доктору Карнейги ее прилежание наверняка понравится.
3
Митчелл никогда не увлекался садоводством, а в свое оправдание мог бы сказать, что большую часть жизни прожил в городских квартирах. Но он любил деревья и цветы и восхищался теми, кто знал, что с ними делать.
Розалинд Харпер точно знала, что с ними делать.
В прошлом июне он видел ее сады, не все, конечно. Правда, впечатление об их изысканной красоте померкло при знакомстве с новобрачной Харпер. Он всегда верил в существование человеческой души, в ее влияние на последующие поколения даже через века. А как иначе объяснить его тягу к семейной истории, генеалогии, загадкам родословных?
Однако доктор Карнейги никогда не верил в осязаемость, физическое присутствие этой души.
С его академическим образованием сложно логически обосновать, а затем и принять нечто столь невообразимое, как привидение. Но он ведь чувствовал, он видел! Это был его личный опыт, а факты невозможно отрицать. Мнение пришлось изменить, и, следует признать, он увлекся. Книга закончена, и теперь можно с полной отдачей взяться за новое дело, посвятить все свое время идентификации призрака, который — предположительно — бродит по Харпер-хаусу больше века. Осталось уладить юридические тонкости, и вперед.