—Как знать...
Звук, который издала Роз, можно было трактовать по-разному.
—И еще моя кузина Кларисс. Она так и не вышла замуж. Умудрилась дожить до весьма преклонного возраста, может, благодаря своей злобе. Живет в комплексе для престарелых по другую сторону от Мемфиса. Со мной не разговаривает.
—Почему?
—Ну и вопросы вы задаете!
—Это моя работа.
—Я уж и не припомню, почему Кларисс перестала со мной разговаривать... Когда мальчики были маленькими, она наезжала с визитами, а потом, видимо, разозлилась, что дедушка с бабушкой оставили все мне и моему папе. Но в конце концов они были моимидедушкой и бабушкой, родителями моего отца, а она приходилась им всего лишь племянницей. Кажется, именно тогда Кларисс резко перестала общаться или мы резко перестали общаться, если точнее. Ей не нравилось, как я воспитываю мальчиков, а мне не нравилось, что она критикует их и меня.
—Вы не помните, говорила ли она с вами о новобрачной Харпер до семейных разногласий?
—Да нет вроде. Все разговоры с кузиной Рисси сводились к ее жалобам или злобным комментариям. И я прекрасно знаю, что она воровала вещи из дома. Мелкие, но иногда ценные, так что не могу сказать, что жалею о нашем разрыве.
—А со мной она поговорит?
Роз задумчиво всмотрелась в его лицо.
—Возможно. Особенно если подумает, что мне это не понравится. Если вы все-таки отправитесь к старой сушеной крысе, не забудьте цветы и шоколад. Для первого впечатления не поскупитесь на швейцарский, а потом включайте обаяние. И непременно обращайтесь к ней «мисс Харпер», пока она не соизволит вас поправить. Кларисс любит блеснуть нашей фамилией и не прощает нарушений этикета. Она обязательно спросит о ваших родителях. Если кто-то из ваших южных предков участвовал в войне между штатами, упомяните их, а если, не дай бог, в вашу семью затесались северяне, отрекитесь от них.
—Я понял, — рассмеялся Митчелл. — У меня есть такая же двоюродная бабка.
Роз достала из холодильника под рабочим столом две бутылки воды.
—Похоже, вы изнываете от жары, а я так привыкла, что не сразу заметила.
—Думаю, это ежедневная работа в повышенной влажности придает вашей коже нежный румянец. Вы похожи на английскую розу, — Митчелл протянул руку, провел пальцем по ее щеке, но, заметив удивленно вскинувшиеся брови, отступил... чуть-чуть.
—Простите. У вас там грязное пятнышко...
—И к этому я привыкла.
—Итак... — Митчелл решил, что безопаснее держать руки при себе. — Из всего увиденного я делаю вывод, что вы готовы к Рождеству.
—Почти. А вы?
—Не совсем, но мой долг перед вами — из-за подарка сестре — увеличился.
—Значит, вы купили кашемир.
—Продавщица назвала это двойкой и сказала, что у любой женщины их не может быть слишком много.
—Истинная правда.
—В общем, в оставшиеся дни придется потрудиться. Вытащить елку, помучиться с электрическими гирляндами.
—Вытащить? — В глазах Роз вспыхнула то ли жалость, то ли насмешка. — То есть у вас искусственная елка.
Вскинув голову, Митчелл сунул руки в карманы и расплылся в улыбке.
—Когда живешь в квартире, так проще.
—И если вспомнить вашу несчастную диффенбахию, то, пожалуй, и милосерднее.
—Что вспомнить?
—Растение, которое вы медленно убивали. То, что я забрала, когда посетила вас в первый раз.
—А, да, верно, — Митч вспомнил, что тогда на Роз был тот классный костюм и туфли на высоченных шпильках, удлинявшие ее и без того длинные ноги. — И как оно поживает?
—Сейчас прекрасно, и не думайте, что я его вам верну.
—Может, вы разрешите мне его навестить?
—Это можно устроить. У нас домашний праздник в следующую субботу. В девять вечера. Вы приглашены. Разумеется, можете прийти вдвоем.
—С удовольствием. Вы не против, если я зайду сейчас в дом, взгляну на библиотеку? Проведу рекогносцировку.
—Пожалуйста. Я только позвоню предупредить Дэвида.
—Отлично. Ну я пойду и больше не буду вам мешать. Спасибо, что уделили мне время.
—У меня его полно.
Вот этого он не смог себе представить.