Уолтер не удержался и захохотал, а потом ласково погладил девушку по спине. Она на мгновение прильнула к нему.
— Мне не стоило говорить этого! — воскликнула она. — Английская леди не может себе позволить разговаривать подобным образом! Уолтер, мне так хочется стать настоящей английской леди!
В тот момент Уолтер не смог найти Махмуда. Когда позднее Уолтер вернулся в юрту, он услышал внутри какую-то возню. До него доносились раздраженные голоса и крики боли. Молодой человек быстро откинул клапан юрты и увидел, что Мариам и Махмуд дрались. Они царапали друг друга и грязно ругались.
— Прекратите! — крикнул Уолтер, пытаясь их разнять. — Махмуд, я тебя выпорю. Мариам, перестань. Вставайте, вы оба!
Мариам перекатилась на бок и села, не переставая рыдать от злости.
— Наглый раб. Я ему тоже сильно наподдала — уже больше не могла терпеть.
Девушка прекратила бушевать, и на лице появилась слабая улыбка. Она поднялась и отошла в сторону. Потом сказала Уолтеру:
— Простите. Ты теперь будешь обо мне плохо думать, потому что я дала обещание и тут же его нарушила. Уолтер, я не сдержалась, потому что он меня ударил.
— Тафа меня укусил, — возмутился Махмуд. — У второго мальчишки зубы как у гадюки!
Уолтер повернулся к Мариам, но слова застряли у него в горле. Во время сражения широкая брючина разорвалась от бедра до ступни. В других обстоятельствах ему было бы приятно, что в разрезе виднелась стройная красивая нога, но сейчас он обратил внимание только на удивительный цвет кожи. Нога была белая-белая!
Он быстро сделал знак девушке. Мариам взглянула вниз и сразу поняла грозящую ей опасность. Она стянула края ткани и бегом бросилась за занавес. Но было уже поздно. Уолтер увидел, как расширились глаза Махмуда, и понял, что мальчишка вскоре сложит «два плюс два». Махмуд перестал всхлипывать.
«Теперь уже нечего скрывать», — подумал Уолтер.
Он подошел к Махмуду и сел с ним рядом.
— Тебе нравятся твои хозяева? — спросил он мальчишку.
— Да, массер Уолтер, — ответил мальчик. — Махмуд любить добрый массер!
— Ты хочешь, чтобы они попали в беду? Ты хочешь, чтобы их убили, как того черного мальчишку?
— Нет, нет, массер.
— Ты умеешь хранить секреты?
Белки огромных глаз сверкали на черном лице.
— Да, массер, — прошептал мальчик.
— Этот второй мальчишка… Он совсем не мальчишка, — тихо сказал Уолтер. — Это леди, очень важная леди. Ее везли в Китай, но она не желает туда отправляться. Поэтому она убежала и пришла к нам. Ты понял, кто она такая?
Круглые глаза завращались.
— Да, массер. Да, массер.
— Если кто-то узнает, что она здесь, нам всем будет очень худо. Очень худо, Махмуд. Всем нам… и даже тебе. Махмуд, нам всем придется отвечать. Нас убьют. Тебе это понятно?
— Да, массер. — Махмуд так испугался, что с трудом выговаривал слова.
— Теперь внимательно меня послушай. Мы должны жить по-прежнему. Знатная леди будет ходить с черным лицом, и все будут считать ее вторым слугой. Это значит, что ей придется выполнять кое-какую работу, чтобы ни у кого не возникло никаких подозрений. Махмуд, она не очень сильная и не должна выполнять слишком много работы. Ты все понял?
— Да, массер.
— Ты не должен никому ни о чем говорить. Не говори ни слова другим слугам. Помни, Махмуд, если что-нибудь станет известно, то убьют и тебя!
Мальчик решительно выпрямился.
— Махмуд слишком занят, чтобы болтать с другими слугами. Махмуд станет делать всю работу. — Вдруг на лице у него отразился ужас, и он виновато промолвил: — Массер! Махмуд ударил знатную леди. Махмуд ее кусал и царапал! Махмуд следует выпороть!
— Да, Махмуда следует выпороть. Но, — Уолтер подошел к центральному шесту, к которому крепился остов юрты, и снял с крючка красивый кожаный пояс, который он купил на базаре в Антиохии, — но сначала я его награжу. Махмуд — хороший мальчик. Это твое.
На испуганном лице показалась слабая улыбка. Мальчик взял пояс и бережно погладил его дрожащими пальцами, потом крепко прижал к груди.
— Такой красивый пояс для Махмуд! О массер! Махмуд счастлив! Махмуд гордится!
— Помни только одно — никакой болтовни. И не хвастайся перед другими мальчишками в лагере. Болтун всегда может принести огромную беду!
Мальчик энергично закивал головой.
— Если Махмуд болтать, массер вырежет ему язык. — Вспомнив, насколько велика его вина, он снова испугался. — Массер, Махмуд подошел сзади к знатной леди и ударил ее крюком по божественной заднице.
Тристраму было приказано как можно чаще показывать свое искусство в стрельбе из лука. Сейчас он вернулся усталый, но довольный и со вздохом повесил лук на крюк центрального шеста.
— Они жужжали, как пчелы, когда я за минуту три раза попал в цель. Мне повезло. Наверно, глаза становятся зорче.
— Трис, — небрежно сказал Уолтер, — с нами сегодня будет ужинать Мариам Стендер.
— Мариам Стендер! Ты считаешь, что она его дочь? Но почему… — Удивление у него на лице сменилось на понимающий взгляд. — Что-то случилось? Уолт, секрет выплыл наружу?
— Да, Махмуду все известно. — Уолтер рассказал другу все, что случилось, и потом добавил: — Теперь между собой мы можем перестать притворяться, и она станет есть вместе с нами.
Тристрам был вне себя от счастья:
— Я очень рад. Мне всегда было не по себе, когда ей приходилось доедать остатки пищи вместе с этим мошенником. Но как насчет ее имени, Уолт? Тебе удалось что-то узнать о ее прошлом?
— Нет. Я уверен, мы никогда ничего не узнаем. Тайна ее происхождения погребена в прошлом. Но я почему-то всегда думаю о ней как о Мариам Стендер, и мы должны попытаться что-то для нее сделать.
Прошла неделя, а погода не улучшалась. Как-то утром Уолтер проснулся рано и начал разжигать огонь. Он сидел рядом с медленно разгоравшимся пламенем и смотрел на прямой столб белого тумана, который пробивался через щель наверху и указывал на огонь, словно небесные лучи, которые он видел в иллюстрированных служебниках. Он услышал позади себя шорох и повернул голову. Ему улыбалась Мариам, вся в облаке темных, спутанных после сна кудряшек.
Он с ужасом заметил, что лицо у нее сильно посветлело с тех пор, как она впервые попала к ним.
— Краска почти сошла! — воскликнул юноша. Девушка кивнула головой.
— Я так и подумала, но у меня нет зеркала, поэтому я не была в этом уверена. Посмотри, — девушка протянула к нему руки. — Они тоже стали гораздо светлее.
— Надеюсь, что никто этого не заметил. Тебе нужно наложить краску, прежде чем выйти наружу.
— Но у меня нет краски. Ее накладывал на меня Лю Чунг. — Девушка попыталась его утешить: — Меня все равно никто не видит, поэтому ничего страшного, что посветлела. К нам никто не заходит.
Она была права, потому что все их презирали. Они самые последние следовали за караваном и на ночь ставили юрту поодаль от лагеря. Отец Теодор был единственным, кто связывал их с жизнью лагеря. Да время от времени Уолтер играл в шахматы с командующим. Священник сообщал им сплетни и не смотрел на слуг. Хитрый Лю Чунг не желал неприятностей и не появлялся рядом с их юртой.
— Они относятся к нам, как будто мы безносые, — заметила Мариам, имея в виду прокаженных.
— Подойди сюда, мне нужно внимательно поглядеть на тебя.
Девушка повиновалась, села рядом и повернула к нему лицо, чтобы Уолтер мог ее рассмотреть.
— Клянусь святым Эйданом, ты такая хорошенькая! — воскликнул юноша.
На щеке у Мариам появилась ямочка.
— Господин Уолтер, я так долго ждала, когда же наконец вы заметите это.
Тристрам сел и потер глаза.
— Что случилось? — спросил он.
— Наш второй слуга скоро станет белокожим, — сказал Уолтер, вставая с подстилки. — Мне придется сходить к Лю Чунгу, чтобы он покрасил Мариам перед отъездом.
К счастью, Лю Чунг рано проснулся. Уолтер отыскал его рядом с повозкой, указывающей направление. Он разговаривал через дверь с крохотным и очень старым китайцем. Уолтер с любопытством взглянул на хранителя тайны. Он был настолько немощен, что его трясущаяся голова, казалось, сейчас провалится через ворот зимней одежды и пропадет навсегда.