— Прошу прощения, я разволновалась! К нам в селение очень редко приходят принцессы!
— Все в порядке. Как вас зовут?
— Я Маня, пройдемте внутрь?
— Я бы очень хотела увидеть, как вы живете. Но в другой раз. Сейчас тороплюсь, — улыбка на лице Мани тут же сменяется грустью, — я обещаю, что приду к вам. Обязательно. А сейчас мне нужно найти рынок, — я подхожу ближе и шепчу ей на ушко, она на первый раз мне кажется очень милой и доброй, — мне нужно избавится от стражи. Они привлекают излишнее внимание.
— Тогда вам нужно непременно ко мне в гости! — она улыбается и открывает для нас калитку, приглашая внутрь. Я велю стражу ждать нас снаружи.
Глава 17
Переодевшись в платье Мани, я и Даффи следуем за ней, ведущей нас на заднюю часть двора. Где расположен небольшой огород. Здесь все, как на картинке. В несколько рядов выстроены грядки с помидорами и огурцами. Фасолью и горохом, картошкой и разнообразной зеленью. Бабушка, тоже сажала огород, когда-то давным давно. И я немного имею представления о рассаде и растениях. Но у Мани есть такие плодовитые кусты и травы, о которых я ничего не знаю.
— Они съедобны? — я показываю на куст с красными плодами, похожими на черешню.
— Это гуми, они съедобные. Дети очень любят варенье из него.
— Может бабушка моя знает и видела подобное растение, я нет, — скромно улыбаюсь, чувствую легкую неловкость, за незнание некоторых растений.
— Ой, — улыбается Маня, — наши бабушки все знают! — мы проходим по узкой тропинке, аккуратно и осторожно, стараясь не зацепить растения, и заходим на чужой огород.
— А на нас не будут ругаться?
— Нет, Наташа — хороший человек, мы давно с ней дружим. Через ее огород мы выйдем на рынок. Я только так хожу, близко и удобно!
— Так близко находиться рынок?
— Да, на параллельной улице, — Маня открывает калитку, отделяемую огород от двора и пропускает нас с Даффи вперед.
Двор у Наташи, такой же как и у Мани. Повсюду аккуратно стоят глиняные бочки и кувшины с водой. Большой таз наполненной водой и стиральной доской. Я подобные видела, в интернете, в них в старину стирали. Мне любопытно, потому я подхожу близко. Рядом с тазиком, в маленькой чашке паста однородной консистенции, голубого цвета. Рядом на дощечке стоит кусок мыла, черного, хозяйственного.
— Ой, — я оглядываюсь на незнакомый голос и вижу пышных форм женщину, с тазиком в руке. Платье на ней светло-коричневого цвета, как и на нас с Даффи. Маня нам выдала такие же платья, простенькие и удобные, чтобы не привлекать внимание, мы должны выглядеть, как они, — здравствуйте, — она с недоумением смотрит на Маню.
— Ты только не кричи Наташ, это наша принцесса.
— Что? — глаза Наташи расширяются, радость переполняет женщину, но она умничка, прикрывает рот ладонью. Оставляет тазик, кланяется и подходит ближе, — добро пожаловать моя принцесса. Я — Наташа.
— Очень приятно Наташа, нам нужно пройти на рынок.
— Конечно, — она улыбается и ведет к другой калитке.
— Мама, — я оборачиваюсь на голос маленькой девочки, лет четырех, — Глеб что-то просит, я не понимаю ничего.
— Дочка поздоровайся с нашей прин… нашей гостьей.
— Здравствуйте, — заинтересованно смотрит на меня, потом на Маню, — Тетя Маня, — радостно кричит светловолосая девочка и бежит в объятия Мане.
— Наташа иди займись детьми, — просит Маня и в это момент из дома выходит темноволосый мальчик, лет восьми, настороженно осматривает нас, — иди, я сама провожу принцессу.
— Принцессу? — пищит маленькая девочка.
— Елена нельзя! Тише! — строго настрого требует Наташа и забирает дочь с рук Мани, — взрослая уже на руках сидеть.
Мальчик подходит ближе, кивает головой.
— Простите принцесса, — печальным голосом говорит Наташа, — Глеб не может говорить.
— Не может говорить? — переспрашиваю, от чего мальчик надувает губы и убегает в дом, — простите. Простите ради Бога. Мы наверное пойдем.
— Что вы принцесса, — Наташа скрывает грусть в голосе, старается быть приветливой, — вам не за что извинятся, — она спешит к детям.
— Мы пойдем, — дергаю за рук онемевшую Даффи. Кстати, странно, она все время молчит.
— Все в порядке Даффи? То ты без умолку говоришь, то молчишь.
— Все хорошо, пройдемте.
— Глеб разговаривал до пяти лет, — рассказывает Маня, когда мы останавливаемся у калитки, к выходу на рынок, она не торопиться открыть ее, стоит, держась за ручку, — потом одним несчастным зимним вечером он перестал что-либо говорить. Только может издавать стоны и звкуи, когда сильно нервничает и не может объяснить, чего хочет.