- Это письмо не тебе, а дяде Гезе.
И вдруг из дома стремительно вышел невысокий, даже, пожалуй, приземистый мужчина с непокрытой головой.
Он быстро и молча поклонился, видимо не узнав Буриана, и направился к калитке. Или, напротив, слишком хорошо узнал его и не желал этого показывать. Это был Геза
Гудулич. Фридешке бросился вперед и вручил наконец дядюшке Гезе конверт со штампом «Венгерское общество пчеловодов», адресованное Халмади. Поначалу Гудулича сбил с толку и сам конверт и адрес. На лице его отразилось явное недоумение, но после того, как он прочитал торопливо набросанные несколько строк, изумление его рассеялось, морщинки на лице разгладились, и оно приняло благодушно-непроницаемое выражение. Так и не удостоив вниманием лейтенанта Буриана, он как бы невзначай сунул письмо в карман и, повернувшись на каблуках, поспешил обратно в дом. Однако он пробыл там всего несколько минут и снова вышел во двор, что-то беспечно насвистывая.
Подойдя к Буриану, он неожиданно хлопнул его по плечу:
- А ты, я вижу, не хочешь меня узнавать?
- Верно, Геза,- подтвердил тот.- Я даже хотел от тебя спрятаться, да вот не вышло.
Склонившись к офицеру, Геза Гудулич сквозь зубы негромко спросил:
- Ну, как? Напали на след? Буриан утвердительно кивнул.
- Угу. Недостает только кое-каких мелочей: отыскать нож, найти убийцу и установить свидетелей.
- Ладно, идемте.- Геза хотел пропустить офицера милиции вперед.- Бог вам в помощь, тетушка Тёре!
Однако Буриан не двинулся с места.
- Мне надо познакомиться с Анной Тёре.
- Здесь, сейчас?
- Сейчас. Именно сейчас.
Геза Гудулич вдруг переменился. Видно было, что он нервничает, хотя и пытается это скрыть.
- Видишь ли, старина, твой визит не ко времени. Представь себе душевное состояние женщины, которой восемь недель подряд каждую пятницу некий претендент
предлагает руку и сердце, а на девятой неделе этого претендента закалывают ножом.
- Ты говоришь серьезно?
- Вполне.
- Но ведь Давид Шайго женат… Был женат.
- Правильно. А что, если он намеревался жениться во второй раз? Конечно, при условии…
- Если умрет первая жена.
- Если он с ней разведется.
- В вашем селе много бывает разводов?
- Случаются.
- Мог бы ты привести пример?
- Безусловно. Например, меня самого покинула жена две недели назад.
Только теперь оба заметили, что Фридешке стоит рядом с открытым ртом и ловит каждое их слово.
- А ну-ка, марш домой! - рявкнул на него Гудулич.
Мальчик даже вздрогнул.
- Иди, иди, мальчуган, бабушка тебя заждалась, наверное,- сказал Буриан и снова обернулся к Гудуличу.- Это я привез его сюда с хутора. Но я успел уже побывать и в Иртани.
- В Иртани? Против кого и чего в таком случае вы ведете расследование?
Пока Гудулич смотрел вслед удаляющемуся Фридешке, Буриан не спускал глаз с двери в облезлой и потрескавшейся стене дома. И не напрасно - из кухни вышла молодая женщина, стройная и гибкая как лоза. Лицо ее лишь на мгновение обратилось в сторону беседующих мужчин, затем она круто повернулась и исчезла в саду, расположенном позади дома. На женщине было выцветшее, старенькое домашнее платье. Несмотря на этот убогий наряд, Буриан узнал в ней незнакомку с велосипедом, которая утром приезжала взглянуть на убитого.
Гудулич подхватил Буриана под руку, пытаясь увлечь его к калитке.
- Отпусти меня, Геза. Если хочешь, подожди, пока я наведу в этом доме кое-какие справки.
Гудулич, который был ниже офицера на целую голову, решительно загородил ему дорогу.
- Нет-нет, приятель, ни в коем случае! В этом доме сегодня обитает траур!
- В этом доме,- понизив голос, ответил Буриан,- обитают и чувства, прямо противоположные трауру.
- Это еще что за чушь?
- Товарищ председатель,- старший лейтенант наставительно поднял палец, но в голосе его не слышно было ни капли раздражения,- представителей органов расследования, действующих по закону, никто не имеет права задерживать.
- Да я не собирался тебя ни задерживать, ни критиковать твои действия! Мне хотелось бы только, чтобы представители органов расследования начали его не там, где людям больнее всего.
- Но по какой причине, позвольте спросить? В этом доме, как ты говоришь, обитает траур?
Гудулич беспомощно хлопал глазами, не зная, что ответить. В самом деле, что он мог сказать? Мысль пришла внезапно.
- С этой женщиной сначала должен, побеседовать врач, а потом уже следователь.
Гудулич произнес эти слова убежденно, даже страстно.