- Значит, очень такая?
- В общем-то, не очень. Когда бываешь с нею с глазу на глаз, даже забываешь об этом. Но если взять ее в жены, все бы сказали…
- А сколько таких случаев могут назвать эти «все»? Ну, сколько?
Гудулич уставился в пол. Ясно было, что ему никогда в голову не приходило заниматься подобным подсчетом.
- Гм. Трое ребят, это раз. Потом эта ночь в госхозе, после которой она готова была бежать, куда глаза глядят, а потом забрала троих детей и уехала. Это все.
- И за сколько лет?
- Погоди-ка. Если считать точно, то эти четыре случая произошли с ней за двадцать лет.
- Выходит, один случай в пять лет?
- Выходит, так.
- А не думаешь ли ты, что сама пречистая дева Мария за такой срок нагрешила бы куда больше?
- Пожалуй.
Других вопросов не последовало. Все трое молчали, углубившись в размышления по поводу всего происшедшего. Затем Гудулич вдруг вспомнил о том, что говорил Кёвешу наедине, без Буриана.
- Мне очень бы хотелось, Руди, чтобы мои слова были приняты во внимание при официальном расследовании.
- Все будет принято во внимание, Геза. Все и в свое время.
- Благодарю,- с облегчением вздохнул Гудулич.
- С этим погоди, еще успеешь.
- Я полагаю, товарищ майор,- сказал Буриан не слишком вежливо, но твердо,- настало время заводить уголовное дело, учитывая, что праздник кончился.
- Да,- подтвердил майор Кёвеш, игравший очками на столе и казавшийся погруженным в свои мысли.- Вот что, старший лейтенант! Отправьте-ка в Будапешт
срочную телеграмму. Текст такой: «По подозрению в убийстве просим арестовать…» Как зовут девушку?
- Эмилия Тёре,- прошептал Гудулич в полной растерянности.
- Так, продолжайте: «…арестовать Эмилию Тёре».
35
- Говорите, тетушка Дитеp. Я слушаю вас.
Официальное следствие началось. Предстояло окунуться в море формальностей, или, как выражаются иначе, совершить обычную следственную процедуру. И Буриан окунулся в эту работу с самого утра.
Во второй половине дня, когда уже отзвонили к вечерне, в участке появилась тетушка Дитер.
- Дитер? Кто такая?
- Та, что работала вместе с Анной Тёре.
- Пропустите!
Перед Бурианом сидела худая, плоская как доска, увядшая женщина.
- Не пугайтесь, гражданка Дитер, я буду допрашивать вас в качестве свидетеля по делу Анны Тёре.
- Жаль, что все так случилось, очень жаль. Бедняжка, она заслуживала совсем другой судьбы.
- Вы состояли с ней в дружеских отношениях?
- Как прикажете понимать?
- Не знаю, как еще выразиться. Вы были ее подругой, не так ли?
- Так, так. Были, как вы сказали, подругами.
- Но не всегда?
- Что правда, то правда. В девушках мы ее не любили. Слишком уж была гордая. А чего добилась? На балах всегда собирала вокруг себя всех парней. А нам оставалось только семечки лузгать. Ей казалось, что музыка играет только для нее одной.
- И она всегда танцевала?
- Всегда! А мы, остальные девушки, стенки в это время подпирали. Все парни, сукины сыны, заранее сговаривались, кому после кого ее приглашать. Всех их с ума сводила эта Анна.
Буриан слушал, не прерывая.
- Эко я разболталась! Извините, товарищ. Говорю да говорю и даже не знаю, может, чепуху всякую. Наверно, это вам совсем не интересно, а вы меня не останавливаете только потому, чтобы не обидеть?
- Говорите, говорите, гражданка Дитер. Я слушаю вас.
- Так что говорить-то? Вот я, к примеру, когда в прошлом году весной Анна подала заявление в кооператив, была против. Выступала даже! Нет ей места среди нас, говорила. Председатель потом меня вызывал. Я ему все свои обиды и выложила как на духу, без утайки.
- Ну, хватит, Дитер! - оборвал меня тогда Гудулич.- На винограднике работать некому, а вы мне тут про девичьи обиды толкуете!
- Ладно,- говорю,- пусть мы ее примем. А кто с ней рядом работать будет? Да никто!
- Послушайте теперь меня, Дитер,- сказал председатель.- Вот у вас семеро детей, и все живы-здоровы.
- Слава богу, хоть гвоздями их корми, все перемелют!
- Вы многодетная мать, всеми уважаемая женщина. И в школе учились вместе с Анной. Так?
- Так, отрицать не стану.
- Вы ведь не завидуете судьбе детишек Анны Тёре? Верно?
- Верно. Чему уж там завидовать-то, господи!
- Значит, вы с ней не в ссоре. Когда встречаетесь на улице, здороваетесь?
- Гм…
- Кто из вас первый здоровается при встрече?
- Она. Она всегда здоровается.
- Ну а вы? Вы отвечаете ей?
- Конечно. Мы же с ней не в ссоре.