«Да… Ты сильная, стойкая и мужественная, — подумал герцог с нежностью и восхищением. — Но разве тебе уже мало известно о гнусностях и преступлениях твоего брата? А ты все еще надеешься, что он встанет на путь истинный. Веришь, что твои молитвы вернут его на стезю добродетели. Ты пытаешься загладить его мерзкие деяния праведной жизнью, делами милосердия, благотворительностью… Но ты ошибаешься, милая Розамонда! Этого зверя ничто не исправит! И его ждет только ад».
Сказать ли ей о несчастной Мадлен де Гризи? Нанести ли кузине новый удар?.. Де Немюр почувствовал, что не в силах сделать это. Что подвергнуть Розамонду еще одному страшному испытанию ее кротости и веры он не в состоянии.
И герцог твердо произнес:
— Дорогая кузина, я не могу сказать вам этого; не спрашивайте меня ни о чем.
Девушка тяжело вздохнула. Она знала де Немюра, и этот его тон ясно говорил — кузен больше ничего не скажет ей.
Розамонда вспомнила разговор с братом. А вдруг то, что он сказал сегодня ночью — правда? И эта попытка ее кузена убить Рауля вызвана ревностью Робера, влюбившегося в графиню де Руссильон? Девушке очень захотелось проверить это.
— Кузен, правда ли то, что новая дама королевы, Доминик де Руссильон — родная сестра вашей жены Мари-Флоранс? И что ваша супруга ушла в картезианский монастырь?
Герцог чуть заметно вздрогнул, когда Розамонда неожиданно назвала имя Доминик; и сестра Рауля заметила это.
«Значит, мой брат не солгал! Робер влюблен в графиню…»
— Да, кузина, — сказал де Немюр. — Откуда вам все это известно?
— От Рауля. Он приходил сюда после того, как вы уснули, пожелать мне доброй ночи. А ему сказала королева. Я сочувствую вам всем сердцем, кузен! Брат говорит, что о разводе с вашей женой не может быть и речи… Как же вы поступите теперь?
— Я ничего не могу сделать, Розамонда! Остается только уповать на милость Господа.
— Да-да, Робер! Не теряйте надежды, прошу вас! Бог милосерден — и вознаградит вас за все ваши страдания! И я буду молиться за вас!
Ее наивная вера в Божье провидение не могла оставить герцога равнодушным. Он взял ее руку и нежно поцеловал.
— Благодарю вас, милая кузина.
— Робер! У меня есть к вам просьба…
— Я слушаю вас, Розамонда.
Она замялась.
— Это касается Рауля… Это очень важно и для него, и для меня.
— Вы же знаете, что ВАМ я ни в чем не откажу!
— Кузен… Когда Рауль был здесь ночью, он сказал мне, что влюблен.
Герцог сразу насторожился:
— Влюблен?..
— Да… В эту новую придворную даму королевы, Доминик де Руссильон, вашу свояченицу.
Брови де Немюра сошлись на переносице.
— Вот как?
— Кажется, эта девушка пробудила в моем бедном брате совершенно новые чувства. — Горячо сказала Розамонда. — Он говорил о ней с таким восторгом! С таким преклонением!.. Сказал, что хочет жениться на ней и уехать из столицы в Прованс. И взять меня туда.
— А как же его связь с Бланш де Кастиль? — резко спросил де Немюр.
— Он порвал с королевой, Робер! Сегодня ночью он порвал с ней — навсегда!
— Неужели? — недоверчиво произнес герцог.
«Скорее, это Бланш порвала с ним! Она пресытилась этой связью, длящейся слишком долго. И, похоже, опять устремила свой жадный взор на меня… Моя дорогая кузина не может долго прожить без мужчины! А Рауль?.. Розамонда хорошо его знает; однако, поверила брату и его чувству к Доминик… Он любит графиню! Он хочет жениться!.. Нет! Я не позволю ему этого! Отдать ЕЕ этому чудовищу? Да я скорее умру»! — И пальцы его сжались в кулаки.
— Кузен, — продолжала Розамонда. — Я знаю, о чем вы думаете. Вы не верите Раулю… И у вас есть причины на это. Рауль совершил много такого, что нельзя вспомнить без содрогания и ужаса. Его поступок с вашей невестой Эстефанией… Потом, через год — моя несчастная камеристка Люси, которую он, чересчур много выпив, обесчестил и зарезал… Ему нельзя пить, Робер; он звереет, когда выпьет.
Де Немюр покачал головой. Наивно было списывать преступления Рауля на его страсть к вину. «Он пьет столько же, сколько и другие мужчины. Но они ведь не превращаются пьяные в монстров»! Однако, переубеждать Розамонду он не стал. А она говорила дальше:
— Но, похоже, к Доминик он питает настоящее, светлое и чистое, чувство! Эта девушка переродит брата — я уверена в этом. Он вновь станет благородным, честным, справедливым. Но мы должны помочь ему, кузен… Дать ему шанс на исправление!
— Помочь? И в чем же будет заключаться моя помощь, кузина? — криво усмехнулся герцог.
— Только в одном — не вмешивайтесь и не мешайте. Доминик — почти ваша сестра, и я понимаю ваш интерес к этой девушке… И желание защитить ее. Но вы также должны хотеть ее счастья, счастья с любимым человеком, Робер! Мой брат сказал, что он нравится графине, хоть они и виделись в первый раз лишь вчера; он уверен, что не безразличен Доминик…