Тут в дверь постучали; и на пороге возникла та, о которой Робер почти не переставая думал все это время. За спиной Доминик маячило слегка растерянное лицо домоправительницы.
— У вас здесь есть запертая комната, — без предисловий, как будто между нею и де Немюром ничего не произошло, сказала Дом. — Я хочу, чтобы мадам Аллен дала мне ключ от нее! Не вы ли говорили, что все двери в этом вашем замке откроются передо мной?
— Конечно. О какой комнате идет речь?
— На первом этаже, господин Оннет, — промолвила домоправительница. — Та… запертая пять с половиной лет назад.
— А, — он нахмурился, и Доминик заметила это. Но он тут же сказал:
— Дайте мне ключ, мадам Аллен. Я сам буду сопровождать туда госпожу графиню.
Вдвоем они спустились на первый этаж и подошли к таинственной двери. Господин Оннет вставил ключ в замочную скважину и повернул его. Дверь отворилась.
В комнате царил полумрак. Тяжелые, с кистями, затканные золотом, парчовые портьеры на окне были плотно задернуты. Судя по большой кровати на возвышении в центре комнаты, здесь была спальня. Доминик вошла и, подойдя к окну, потянула за золотые кисти, раздвигая портьеры. Солнечный свет ворвался в спальню, в ярких лучах заплясали пылинки, — в комнате, действительно, очень давно никто не был. Пыль лежала толстым слоем везде — на туалетном столике с зеркалом в золотой раме, на огромном темно-красном ковре на полу, на роскошной кровати под алым балдахином.
Дом оглядывалась кругом. Что было такого в этой спальне, почему она так долго была заперта? А господин Оннет стоял в дверях и явно не выражал желания сделать хоть шаг вперед. Даже под маской, чувствовала Доминик, лицо его было напряженным.
— Ну, что же вы? — сказала девушка. — Входите, господин Оннет. Не стойте на пороге.
Он вошел, сделав над собой какое-то внутреннее усилие. Рот его крепко сжался.
— Чья это комната? Почему она все время стояла запертой? Я не вижу в ней ничего особенного.
Господин Оннет молчал. Ему явно было неприятно здесь находиться. Или же он опасался чего-то, находящегося здесь?
— Это просто спальня, — наконец, произнес он деланно-равнодушным голосом. — Вы все здесь посмотрели? Пойдемте.
Но Доминик не собиралась уходить отсюда. Она видела, что с ним что-то происходит. Что он как будто страдает, находясь здесь. И ей это почему-то нравилось.
Дом обошла кровать. Гора подушек. Атласное белое одеяло с искусно вышитыми на нем разноцветными нитями райскими птицами. Ничего, что могло помочь приподнять завесу тайны. Затем девушка подошла к туалетному столику. На нем, в толстом слое пыли, лежала длинная золотая заколка с бриллиантом на головке. Значит, эта спальня когда-то принадлежала женщине! Возможно — одной из несчастных жертв господина Оннета, похищенных им, так же как и она, Доминик? Да… наверное. И в этой спальне произошло преступление. Может быть, изнасилование? Или даже убийство?
Господин Оннет стоял посередине комнаты на красном ковре, опустив голову и глядя куда-то себе под ноги отсутствующим взглядом. Интересно, о чем он думает? Что вспоминает? Дом подошла к нему.
— Вы не скажете мне, что здесь произошло? — спросила она.
Он вздрогнул и словно очнулся. Он был очень бледен — или эта бледность была последствием ранения?
— Нет.
— Вы обещали мне говорить лишь правду. Так отвечайте же!
— Не настаивайте, — попросил он.
Доминик топнула ногой.
— Я знаю, что здесь что-то случилось! И я вижу, что вы боитесь этой комнаты! Я не права?
— Не комнаты, — ответил он, слегка улыбнувшись ее гневу. — В ней нет ничего страшного. А своих воспоминаний, связанных с нею. Разве с вами такого не бывает, — что вы не хотите пробуждать в себе каких-то горьких или болезненных чувств? Мыслей?
Конечно, с ней такое было. Доминик, например, не хотела вспоминать, как умирал ее отец. Она предпочитала, чтобы он вставал перед ее внутренним взором молодой, красивый, полный сил и энергии. Она не хотела вспоминать еще о том, как умирала мама…
— Со мной бывает, — сказала она. — Мы, женщины, сентиментальны и подвержены таким чувствам. Но я не думала, что такое случается и с мужчинами.
— Мы — сильный пол, — сказал господин Оннет. — Но это не значит, что нас не посещает никогда страх, что мы не поддаемся слабости. У нас не каменные сердца, графиня. Возьмем эту спальню. Ваша фантазия, наверное, уже нарисовала вам картину жуткого преступления, свершившегося тут. На этой постели или на этом ковре, думаете вы, быть может, лежало тело несчастной жертвы — моей жертвы. Но вы ошибаетесь, Доминик де Руссильон! Единственной жертвой этой комнаты был я. — И он резко повернулся и вышел вон.