— Если он у меня вообще не пропадет, — слабо усмехнулась Дом, кивавшая на каждый совет своего друга.
— Надеюсь, что нет. Так, берите свечу. Запомните еще одно — ваш супруг видит как кошка в темноте. И никогда не зажигает по ночам свечей в своей спальне.
— Может, я пойду без свечки, Очо?
— И, не дай Бог, за что-нибудь зацепитесь впотьмах. Что-нибудь опрокинете. Или упадете сами. Ведь тогда вся сцена будет испорчена! А мы так прекрасно задумали ее! Нет, вы должны двигаться величаво и плавно. Говорить тихо, но торжественно. Чтобы у вашего супруга появилось ощущение нереальности происходящего. И тогда можно будет, уж извините меня за такое выражение, брать его тепленьким… Да, еще: у него под подушкой наверняка кинжал. Надеюсь, он не метнет его в вас. Вы уж сразу начинайте говорить с ним. Нервы у него крепкие, — но со сна чего не бывает!
— Ну уж нет… — твердо сказала Доминик. — Я не позволю ему убить себя в свою первую брачную ночь!
— Да, вы уж там займитесь чем-нибудь более приятным, чем убийство, — улыбнулся уродец. — Ну что, вы хоть немного успокоились? Я благословляю вас — и прощаюсь здесь с вами. Надеюсь, мы увидимся завтра во дворце. И вы явитесь туда рука об руку с вашим драгоценным герцогом Черная Роза! Ну, мадам! Дышите глубже… Вперед! С Богом!
Дом взяла в руки свечу и медленно двинулась по коридору к указанной Очо двери. Она была босиком, и это позволяло ей идти совершенно бесшумно. Вот она уже рядом с нею… Девушка протянула руку, взялась за ручку и повернула ее. Дверь бесшумно открылась. Дом проскольнула в комнату… И остановилась в дверях. Ее продолжала колотить дрожь. Надо было хоть немного успокоиться — и приглядеться.
Комната была довольно большая. Кровать стояла посередине спальни. Лежал ли кто-нибудь на постели — было не видно, хотя полог был отдернут, так как слабый свет свечи от порога почти не достигал ее. Но, может, Доминик услышит дыхание спящего де Немюра? Она прислушалась. Ничего. Может, услышать мешает этот толстый капюшон? Но Дом боялась снять его. Наконец, она сделала несколько робких и и осторожных шагов вперед по мягкому темно-синему ковру. И вдруг с кровати донесся стон… Еще один. И голос герцога, какой-то странно хриплый и захлебывающийся, как от рыданий, позвал ее:
— Доминик! Доминик!..
Девушка замерла. Сердце ее заколотилось у самого горла. Он звал ее! И этот его голос… Он плачет? Нет, не может быть! Она услышала затем, как он заворочался на кровати. Возможно, ему снится сон?.. А вдруг он сейчас проснется? Дом быстро прикрыла рукой свечу.
Она слышала, как он взбил подушку… повернулся… И затих. Прошло несколько минут. Дом опустила руку и сделала еще пять бесшумных шагов к постели. Теперь она видела де Немюра, — он лежал на животе, уткнувшись лицом в подушку.
И тут он подскочил, резко сел и повернулся в ее сторону. И в свете свечи Доминик увидела, что он абсолютно нагой, что волосы у него взъерошены, что он смотрит прямо на нее расширенными блестящими глазами. Слишком блестящими… Потому что он все-таки плакал.
Плакал о ней! В горле вдруг встал комок. Ей стало нестерпимо жаль его. И стократно возросла ее любовь и нежность к нему. Он, такой сильный… Такой гордый… такой мужественный — плачет! Она довела его до слез! Доминик и сама была готова заплакать… И поэтому не сразу заметила кинжал в его руке.
О, Боже, Очо был прав! Надо было что-то сказать… И немедленно, пока де Немюр не метнул клинок. Доминик протянула к герцогу руку и промолвила, забыв, что должна говорить не своим голосом, — но стоявший в горле ком и так изменил его тембр.
— Монсеньор, ради всего святого… Я пришла к вам с миром…
Она сама не узнала свой голос. А де Немюр — тем более. Он сидел на кровати, изумленно глядя на это странное видение. Что это? Продолжение его сна?.. Или все-таки явь?
— Кто вы? — наконец, хрипло спросил он.
— Ваша супруга. Та, на которой вы женились четыре года назад. С которой вы обвенчались в капелле Руссильонского замка…
Нет, это не сон. Теперь Робер был почти уверен в этом. Но кто эта женщина? Она изображает Мари-Флоранс… Но она не может быть ею! Значит… Значит, опять какая-то интрига! И он догадывается, от кого эта интрига исходит. Очередные проделки Бланш! Она решила подшутить над ним. Подсунула ему какую-то девку, разыгрывающую из себя его жену… Он злобно сощурился. Рот сжался в узкую полосу. Доминик заметила это и поняла, о чем он подумал.
— Нет, монсеньор. Это не игра. Не чьи-то злые происки и интриги. Я — ваша жена… и могу доказать вам это.