— Докажите. — Он инстинктивно понял, что от этой женщины не исходит опасность … Пока, по крайней мере, — и положил кинжал обратно под подушку.
Доминик подошла совсем близко к кровати и вытянула вперед правую руку.
— Вот это кольцо у меня на пальце… Вы узнаете его?
Робер взглянул. Не может быть! Да… Это была его печатка. Он поднял глаза. Если бы женщина сняла капюшон, и он мог увидеть ее лицо!
— Итак, вы узнали… А это — ваш брачный контракт. — Доминик достала свернутую трубкой бумагу и протянула ему. Де Немюр взял в руки бумагу, встряхнул, разворачивая… Да, это был тот самый контракт! И его подпись внизу, рядом с подписью Мари-Флоранс.
— Да, — прошептал он, — это та самая бумага. И мое кольцо.
Дом торжествовала. Он признался!..
— Так вам довольно доказательств?
— Я не знаю… — он покачал головой. — Я ничего не понимаю, мадам. Откуда вы? Как вы сюда проникли?
— Разве вы не видите по моей одежде? Из монастыря, монсеньор. А как я попала к вам во дворец — пусть, прошу вас, останется моей тайной.
— Так вы — Мари-Флоранс? — Он все еще был в сомнениях. Возможно ли, чтобы это была его жена, каким-то волшебным образом явившаяся из закрытой далекой обители? И ее голос… Несколько раз во время их разговора в нем промелькнули знакомые нотки. Может ли быть, что это не Флоранс, а Доминик? Ведь они очень похожи. Доминик!.. Стоило ему подумать о ней, как он почувствовал, что начинает возбуждаться.
Но нет… Если в одежде картезианки пришла к нему Доминик де Руссильон, — Робер не дотронется до нее! И прогонит. Потому что он поклялся на кресте, что не коснется этой женщины… Любовницы своего подлого кузена Рауля! Неужели это — Доминик? Рыжая бестия Доминик? Она вполне способна на такой обман! Ведь обманула же она его тогда, на поляне, поклявшись, что не сбежит. А сама толкнула его ногой. Ускакала…
«Верить этой женщине нельзя. А она, как и Бланш, похоже, вожделеет меня. Если это она пришла ко мне… Боже, дай мне силы выполнить мой обет — и удержаться от соблазна!»
— Хорошо, мадам. — Сказал он. — Я не буду спрашивать больше, как вы вошли в мой дворец. И я верю… почти… что вы — моя жена. Но снимите же капюшон. И ваш плащ, чтобы я мог окончательно удостовериться, что вы не лжете!
Доминик подняла руку — и откинула капюшон.
Де Немюр отпрянул в изумлении. На лице ее была белая маска. — Что это значит? — спросил он. — Вы в маске!.. Почему? — Но и вы носили маску, монсеньор, — вы помните? — когда я выходила за вас. Теперь и я решила прибегнуть к небольшому маскараду. Я буду лишь в маске, — но все остальное я вам покажу. Вы ВСЕ увидите, ваша светлость. Вот мои волосы… Вы узнаете их?..
Дом тряхнула головой, и волосы ее, не убранные под сетку и не заплетенные в косы, рассыпались по плечам и груди. Герцог встал на колени на постели и, забыв о своей наготе, потянулся и с каким-то благоговейным восхищением приподнял и поднес к лицу тяжелую темно-рыжую прядь.
Да… это были ЕЕ кудри. Кудри Мари-Флоранс… и Доминик. Такого необыкновенного оттенка волос он не встречал больше ни у одной женщины, кроме двух сестер, дочерей графа Руссильона. А их мягкость… Шелковистость… Как сказал Робер когда-то своему другу де Парди — в них хочется зарыться лицом!
Де Немюр всматривался в лицо женщины. Да, белая как алебастр кожа… И бездонные синие, как васильки, глаза. Она не отвела их и ответила ему прямым, хотя и напряженным, взглядом. Черт побери! Если бы не эта маска…
— Снимите маску, — хриплым голосом потребовал он. — Я хочу видеть ваше лицо!
Она отступила на шаг.
— Нет, монсеньор. Не просите меня об этом. И не требуйте… Я не могу. А, если вы будете настаивать, — я уйду. И вы меня больше не увидите.
— Я вам не позволю уйти! — Властно произнес он. — Вы пришли ко мне сами. Я вас не отпущу! Знаете что я сделаю? Я сорву с вас маску… И овладею вами!
Она вдруг улыбнулась — спокойно и бесстрашно, как будто Робер сказал что-то очень смешное и нелепое. Синие глаза сверкнули, как два сапфира, в прорезях маски.
— Монсеньор!.. Мы оба знаем, что вы никогда не сделаете этого.
— Почему?
— Потому что мой муж, герцог Черная Роза… и вы, Робер де Немюр… не способны причинить вред беззащитной женщине! — Она произнесла это, вскинув голову, с какой-то необыкновенной гордостью. Он сдался.
— Вы правы. Я не способен на это, — сказал он. — И я отпущу вас… Как только вы захотите уйти.
— Но я не хочу, — шепнула она. — Я хочу остаться здесь… с вами… — И этот шепот был так горяч… Наполнен такой любовью, что де Немюр не мог не откликнуться на него. Он задрожал. Волна желания набежала на него. Но он подавил ее усилием воли. Он все еще не верил этой женщине.