А Доминик сразу почувствовала, что он не такой, как раньше. Не такой, как в своем замке, как в папоротниках. Она вспомнила и его слова, подслушанные ею когда-то в комнате сестричек, — как он собирался овладеть в первый раз своей юной женой. И девушка ждала сейчас чего-то подобного. Нежного… Ласкового… Медленного пробуждения… А лежащий на ней мужчина был чуть ли не груб. Он не ласкал — он мял и тискал. Он не целовал — он впивался и чуть ли не кусал. В памяти Дом возник вдруг давний кошмар — про двух мужчин в масках. Де Немюр напомнил ей первого из тех двух. Ей стало обидно до слез. За что он так с ней? Но деваться было некуда. Дом скрепилась.
«Возможно, так ЭТО всегда и происходит? Может, я сама ошибалась? Ждала неизвестно чего… Какого-то чуда… А всегда случается именно так? Во всяком случае — де Немюр почти мой. И никуда уже не денется!»
Она постаралась расслабиться и не мешать ему. «Если я не получу удовольствия… Пусть его получит хотя бы он! Он это заслужил. Я так долго мучала его!»
И, когда он коленом раздвинул ей ноги, она с готовностью развела их пошире. Робер вновь испытал глухую злобу. Ему казалось, что все ее движения изобличают опыт и развращенность, — в то время как девушку вел вперед некий почти врожденный инстинкт.
Де Немюр приподнялся над Доминик — и начал медленно входить в нее. Он сразу почувствовал, что она не готова принять его. Что там, куда он устремился, узко и почти сухо. Странно! Он продвинулся еще чуть-чуть… И огромным усилием воли задержал движение. Там была преграда! Значит… Значит, он ошибся. Это не Доминик! Это — Мари-Флоранс! Его жена… и девственница. Герцог слишком поздно понял свою ошибку. Жгучий стыд охватил его. Он задрожал всем телом, пытаясь все же сохранить контроль над собой. И даже попытаться повернуть назад.
Доминик опять уловила его смятение и колебание. Ей пока не было больно, — но она чувствовала, что боль близка. И будет очень сильной. Но надо не дать ему отступить! Пусть ей будет больно. Но он за все свои страдания, за нанесенную ею рану, за оскорбления и холодность должен быть вознагражден! И наградой ему будет ее тело! И Доминик шепнула ему, обвив его ноги своими и как бы удерживая его, сама не заметив, что перешла на окситанский:
— Вперед, герцог Черная Роза!
И де Немюр внял этому тихому призыву. Он сделал движение вперед — и порвал преграду. И погрузился в глубины тела Доминик.
Она же испытала такую боль, что слезы сами собой выступили на глазах, хотя она и не вскрикнула. Боже! Это и есть то, чего она так ждала? Это и есть любовь? Не может быть!
Однако, боль вскоре начала стихать. Дом постаралась прислушаться к себе, к тем новым ощущениям, которые родились и появились при слиянии ее и ее мужа. Он был так глубоко, что при каждом новом толчке казалось, что эта часть его тела, находящаяся в ней, достигает чуть ли не сердца. Доминик обняла его плечи, — они были влажные от пота, как будто он пробежал бегом не меньше лье. Его мускулы двигались и шевелились под кожей, как будто живущие каждый отдельной жизнью. Какой же ее муж большой и сильный… и тот, что на ней, снаружи… и тот, что сейчас внутри нее!
Боль почти пропала. Доминик инстинктивно постаралась подстроиться под ритм толчков де Немюра. Она немного приподняла бедра. Согнула ногу, чуть повернулась. И вдруг с удивлением почувствовала, что какая-то крошечная неведомая раньше часть ее тела… Где-то там, внизу, между ног… Там, где находился сейчас и ОН… как будто вздрогнула. И из этого заветного места вверх, до самой макушки головы, и вниз, до кончиков пальцев ног, пробежала томительно-сладкая волна.
Доминик постаралась зацепиться за это странное чудесное открытие. Она изогнулась и вновь приподняла бедра, встречая очередной удар де Немюра. И волна накатила снова, еще сильнее… Еще приятнее… Боль исчезла окончательно, заслоненная почти охотничьим азартом, охватившим Дом: встречать удары де Немюра и ловить то невыразимо сладкое мгновение, когда накатывает новая волна, с каждым разом становящаяся все выше. Ну же! Сильнее!.. — понуждала она его про себя, чувствуя приближение не волны — девятого вала…
Но вала не наступило, — потому что де Немюр содрогнулся. И медленно, тяжело дыша, скатился с нее и лег рядом, перевернувшись на спину. Острое разочарование пронзило Доминик. То, что она пыталась поймать, было так близко! И должно было быть, — она была в этом уверена, — так сказочно прекрасно!.. Де Немюр остановился так не вовремя!
«Я не буду расстраиваться, — сказала себе Дом. — В следующий раз я скажу ему, чтобы он не останавливался. А сейчас главное, чтобы ему было хорошо. Чтобы он был доволен. А с меня хватит пока и того, что я наконец-то стала по-настоящему его женой. И теперь он никуда от меня не денется! Вот только как все-таки сказать ему, что я — не Мари-Флоранс?»