Девочка вскрикнула, скорее не от боли, — стрела застряла в складках платья, едва ли даже уколов кожу, — а от неожиданности, и вдруг, к полному изумлению Очо, произнесла сочное испанское ругательство.
Бланш расхохоталась, а Очо поспешил к девочке и вытащил стрелу, расшаркиваясь и извиняясь.
— Право, сеньорита, я не хотел. Простите меня, — бормотал он.
Черные блестящие странно недетские глаза недоуменно смотрели на него сквозь прорези маски. Но вот девочка вдруг откинула голову и заливисто рассмеялась.
— Да ведь это же Амур, разрази меня гром! — воскликнула она по-испански. — Бог любви! Всем он попадает в сердце. А мне, черт побери — в филейную часть!
Очо так и раскрыл рот. Такие выражения можно было услышать где-нибудь на рынках Бургоса. Но никак не во дворцах кастильских грандов, да еще от семилетнего ребенка…
Девочка начала, видя его растерянность и недоумение, смеяться еще звонче и громче.
— Ну, не смотрите на меня так, дорогой божок! Вы попали в того, в кого нужно, не сомневайтесь. Я не ребенок. Я давно совершеннолетняя! — И она сняла маску. Это оказалась карлица. Маленькая, худая, черноволосая и черноглазая, горбоносая, очень смуглая карлица. Как прикинул Очо, ей могло быть около двадцати лет.
— Меня зовут донья Франсиска Эррера, — представилась она сама. — А еще меня можно называть просто Пачита.
Очо тоже снял маску и отвесил карлице глубокий поклон.
— Сеньор Очоаньос, прекрасная донья Франсиска. Можно просто Очо. К вашим услугам.
Она ослепительно улыбнулась.
— Да, мне как раз они и нужны. Вернее, не услуги сеньора Очоаньоса, а бога любви, которого вы столь прекрасно изображаете. Ваша меткость изумительна, и я до их пор не приду в себя! — Она потерла свой зад, заставив Очо вспыхнуть. — Прошу вас, поразите того, кого я выбрала себе в кавалеры.
— Повинуюсь, — сказал карлик, натягивая лук. — В кого я должен попасть?
— Вон там, видите, у колонны, — шепнула донья Пачита. — Двое юношей. Я хочу одного из них.
Очо взглянул в указанном направлении. Там стояли — без масок — герцог де Немюр и герцог де Ноайль. В то время им было по шестнадцать лет.
— Да это же совсем безусые юнцы, дорогая сеньорита Пачита!
— Но они обещают стать очень красивыми мужчинами. И они очень похожи. Родственники?
— Двоюродные братья. Который вам больше по вкусу?
— Слева. С серыми глазами. У него открытое лицо. И улыбка добрая.
— А его кузен? Тот, что справа? Что вы о нем думаете?
Карлица прищурилась.
— Нет. Он мне чем-то не нравится. Что-то во взгляде. Хотя тоже очень красив… Знаете что, милый бог любви… Я передумала. Не стреляйте. Не дай Бог, попадете не в того, кто слева, — а в того, который справа. — Она вдруг зябко поежилась.
Очо опустил лук.
— Вам холодно? Может, принести вина?
— Как вы любезны! Обожаю вино! И фрукты.
— Я тоже. Один момент! — Он сбегал и принес поднос с вином и фруктами. Карлица тут же схватила спелый персик.
— Вы служите при французском дворе, не так ли, сеньор Очо? — спросила она.
— Я — любимый карлик Бланш де Кастиль, — с гордостью ответил уродец, разливая в два кубка вино и протягивая один Пачите.
— А я — любимая карлица инфанты Беренгарии. Расскажите мне о себе.
— Что бы вы хотели узнать?
Она пожала узкими детскими плечиками, одно из которых было чуть выше другого.
— Ну, например, женаты ли вы?
— Пока нет. Ее высочество страстно хочет женить меня. Честно говоря, нет девушки при французском дворе, которая не почитала бы за величайшее счастье соединить со мной свою судьбу. Но я пока не сделал свой выбор.
Донья Франсиска понимающе улыбнулась.
— Вот то же самое и у меня. Все первейшие гранды Кастилии перебывали у моих ног. Список претендентов на мою руку превышает сотню знатнейших и достойнейших имен. Но я тоже не тороплюсь. Замужество — вещь серьезная.
— А меня нельзя ли было бы внести в ваш список, прекрасная донья?
— Я подумаю, — кокетливо опустила глаза карлица. — Опишите мне свои достоинства, сеньор Очо. И, возможно, вы окажетесь в этом списке.