Она оглядывалась кругом. Ничего. Если только распятие на стене. Грех ли это? Доминик сняла распятие со стены. Оно было из черного дерева, и довольно тяжелое. «Череп им, конечно, с одного удара не раскроишь, — холодно думала пленница, — но угостить нежданного гостя можно знатно. И да простит меня Господь!»
Она вновь села перед зеркалом, положив распятие на столик. Прислушалась. За дверью ходили — десять тяжелых неторопливых шагов в одну сторону. Десять — в другую. Шаги раздавались гулко, — человек наступал на каменные плиты башенного пола. Один человек. Один охранник. Доминик могла закричать. Завизжать. Позвать на помощь. Как-нибудь исхитриться и сделать так, чтобы охранник вошел, — попробовать расправиться с ним. И попробовать бежать.
Но она уже все решила. Ей нужен был Рауль. Она не покинет замок, не попытавшись прикончить его. Потому что, если она убьет де Ноайля, — это может спасти и жизнь Робера. «Люди Рауля растеряются, если их хозяин погибнет. Возможно, даже бегут отсюда. Они — всего лишь наемники. И делают только то, что им велит их господин. Они не будут знать, как поступить, если его не станет. А комендант Шинона — явно порядочный человек. И, знай он, что пленники де Ноайля — герцог де Немюр и я, жена Робера, скорее всего, он помог бы нам. И вздернул бы прихвостней Рауля, а, может быть, и его самого, на стене замка. Да, надо убить Рауля. Робер — знатный дворянин, дядя короля и кузен королевы. Наймиты побоятся без своего главаря расправиться с ним. За это им не поздоровится. Они сбегут. И не тронут его. Но только если я убью Рауля!»
Доминик повторяла это самой себе. Надо было привыкнуть к этой мысли, — что она должна убить человека. Но разве де Ноайль — человек? Он давно перестал быть им. Вспомнить все его жертвы — Эстефания, невеста де Немюра, Мадлен де Гризи, та девушка из борделя, о которой рассказывал Робер Розамонде… Камеристка Розамонды — кажется, Люси… Сколько невинных! Сколько крови и ужаса! Де Ноайль не заслуживает ни сострадания, ни жалости. И рука Доминик не должна дрогнуть, когда она будет убивать это чудовище.
Доминик вновь оценивающе посмотрела на распятие. Сколько раз им придется ударить по голове Рауля, чтобы умертвить его? А времени у нее немного. Если оно вообще будет. Она взглянула в зеркало. Боже, какая она бледная! Под глазами залегли темные круги. Это от бессонной ночи. Да… От их единственной с Робером ночи!.. Возможно, первой и последней в их жизни.
Нет! Не думать о плохом! Настроиться только на одно — на то, что она должна убить де Ноайля и выбраться из Шинона!
Дом повертела распятие в руках. Все же оно не слишком годилось. Если бы у нее было что-нибудь острое! Вроде хотя бы булавки. Но она не заколола волосы, отправляясь во дворец де Немюра. Она опять посмотрела в зеркало. И в голову ей пришла новая мысль. Стекло… Если она разобьет его — и удачно — у нее будет острый осколок.
Да! Прекрасно! Но надо, чтобы звон разбивающегося зеркала не услышал охранник за дверью. Дом скинула с себя плащ, взяла распятие и завернула в ткань основание креста. Затем сняла осторожно зеркало, оказавшееся неожиданно тяжелым, и отнесла его на постель. Положила на покрывало. Прислушалась. Шаги, все те же мерные тяжелые шаги. Надо было ударить по зеркалу в тот миг, когда человек за дверью наступает ногой на каменную плиту. Дом закрыла глаза, чтобы сосредоточиться, и начала про себя считать шаги — раз, два, три, четыре, пять… В обратную сторону… Рука ее с зажатым в ней распятием поднималась и опускалась в такт шагам. Наконец, пленница выбрала момент — и ударила изо всей силы по зеркалу. Оно треснуло и, к счастью, с довольно негромким звуком. Охранник остановился на мгновение… И зашагал опять.
Доминик ногтем выковыряла образовавшиеся осколки. Один из них был вполне подходящим — достаточно длинный и острый на одном конце. И края стекла тоже острые. Как у ножа. Теперь надо было найти кусок ткани и обмотать им тупой конец стекла, чтобы не порезаться этим концом самой. Молодая женщина хотела вначале отрезать ткань на своем плаще. Или на нижней рубашке. Но Рауль может это заметить, если будет раздевать ее. Раздевать!.. Дом вздрогнула от отвращения. Нет! Она пока не будет думать об этом…
Она отбросила покрывало с кровати, вытянула из-под подушки льняную простыню и осторожно отрезала осколком довольно длинный узкий кусок ткани. Обернула им стекло и завязала потуже. И теперь у нее было нечто, напоминающее кинжал с рукоятью. Она сразу почувствовала себя увереннее. У нее есть чем защититься! Берегись, Рауль!
Доминик повесила зеркало на место. Заметно ли, что оно разбито? Конечно. Но вряд ли де Ноайлю придет в голову в него глядеться. Он ведь явится сюда не за этим.