«Я забуду о боли! Теки, кровь, теки… Надеюсь, я не ослабею от твоей потери. Чем больше тебя будет, — тем вернее Рауль поверит в мое самоубийство. Или в попытку самоубийства.»
Доминик приложила ладонь к горлу, измазав его. К груди с левой стороны. Пусть кровь будет везде на ее теле!
…И тут за дверью послышались шаги. Быстрые, уверенные… Де Ноайль! Это он! Как вовремя она приготовилась! Доминик легла на живот, спрятав под себя окровавленные руки. Надо, чтобы вначале Рауль не заметил крови. И решил, что молодая женщина или спит, или притворяется спящей. Тогда он, скорее всего, отошлет за дверь караульного, тем более что она нагая. Вряд ли герцогу захочется, чтобы еще кто-то вновь любовался ее обнаженным телом. И он останется с нею в комнате один.
Она услышала за дверью голоса. Рауль спросил, все ли тихо в комнате. Сторож ответил, что никаких посторонних звуков он не слышал. Послышался скрежет поворачивающегося в замочной скважине ключа. И де Ноайль появился на пороге вместе со своим клевретом. В руке Рауля был тонкий длинный стилет; караульный держал обнаженный меч. Оба мужчины были напряжены и готовы к любой неожиданности.
Но их пленница лежала на кровати вниз лицом, причем абсолютно голая. Страж тяжело задышал; де Ноайль услышал, как он судорожно сглотнул, пожирая глазами белоснежное тело Доминик.
Герцог быстрым взглядом окинул комнату. Кажется, все в порядке. Кроме разбитого зеркала. Доминик вытащила оттуда осколок? Не иначе. И лежит, спрятав его под себя… Чтобы, когда Рауль перевернет ее, всадить этот осколок в него, Рауля. Хитрая женушка Робера! Но де Ноайля не проведешь.
— Будь за дверью, Симон, — повелительно сказал герцог сторожу. — Не входи, если я не позову тебя.
Охранник неловко поклонился и, еще раз бросив горящий взор на лежащую ничком молодую женщину, вышел и закрыл дверь. Рауль, держа стилет на изготовку и стараясь ступать бесшумно, приблизился к постели. Боже, какие формы!.. какая роскошная женщина!.. И через несколько минут она будет принадлежать ему!
Он, по-прежнему готовый к любой ее выходке, провел рукой по ноге Доминик от лодыжки до бедра. Она не пошевелилась и не вздрогнула. Рауль не слышал ее дыхания. Неужели она спит? Не может быть! Хотя ночью два дня назад Робер наверняка утомил ее своей страстью, да и дорога в Шинон была тяжелая. Но поверить в то, что его пленница могла заснуть, де Ноайль никак не мог. Все это наверняка притворство! Она хочет нанести удар… Но Рауль настороже, — пусть только осмелится напасть на него!
Его рука коснулась белоснежных полушарий ягодиц Доминик. Слегка сжала… Какие они упругие и соблазнительные! Ему нравилось брать женщин и сзади. Но в первый раз он хотел взять жену Робера спереди. Чтобы видеть ее лицо, когда он будет входить в нее.
И все же, почему она не шевелится? Не дергается? Не кричит? Не сопротивляется? Она нагая… Разделась сама? А если… Если эта скотина Симон успел насладиться ею?
Рауль почувствовал, как вся кровь бросилась ему в голову. Если только Симон овладел Доминик … Женщиной, которая должна — пока — принадлежать только ему, герцогу де Ноайлю… Если эта свинья Симон тронул ее хоть пальцем… Герцог задрожал от бешенства.
Держа кинжал в правой руке, левой он схватил Доминик за плечо — и резко перевернул. И оторопел. Она вся была в крови! Локти… Шея… Грудь… Живот… В руках у нее и под нею никаких осколков не было. Только кровь. Голова молодой женщины бессильно откинулась на подушку. Глаза закрыты. Она мертва? Рауль, забыв об осторожности, бросил стилет на постель и наклонился над Доминик. Какое бледное у нее лицо! Кажется, она вскрыла себе вены. Вот почему зеркало разбито! Она порезала руки осколком стекла!
Де Ноайль приложил пальцы к шее молодой женщины. Есть ли пульс? Кажется, есть… И тут Доминик открыла глаза, выхватила из-под подушки свой осколок — и нанесла удар.
Как ни быстро действовала Дом, как ни мгновенно она ударила, — герцог все же успел уклониться. Молодая женщина собиралась вонзить ему осколок прямо в горло, — но в результате ее «кинжал» вошел в левое плечо де Ноайля, чуть выше того места, куда она так недавно в замке Немюр-сюр-Сен ранила Робера. Показалась кровь; Рауль завопил от неожиданности и боли.
Доминик изо всех сил толкнула де Ноайля, и он тяжело упал на пол, продолжая громко кричать, призывая на помощь. Дом схватила с постели его стилет, — и тут в дверях возник злосчастный Симон с мечом в руке. Злосчастный — потому что молодая женщина метнула в него стилет, который вонзился Симону в горло по самую рукоять. Сторож, как-то криво улыбнувшись, сделал несколько неверных шагов вперед… Доминик с поразившей ее саму легкостью подняла тяжелый дубовый стул, стоявший около двери, — и обрушила его на голову клеврету Рауля. Захрипев, Симон, уже мертвый, рухнул на пол.